- Брось, Картер, творческий кризис - вполне нормальное явление, да ты и сам об этом прекрасно знаешь. Вдохновение не пицца - его не закажешь с доставкой на дом, нужно время. Произнося эти слова, Келли прекрасно понимала, что никоим образом не помогает брату, но чувствовала своим долгом сказать ему несколько ободряющих слов. В конце концов, она этим занимается каждый день, ухаживая за больными в клинике. На самом деле причина была далеко не в её самоотверженности - она боялась, что Картер в любой момент сорвётся и вновь сядет на иглу.
Прошло уже более полугода с тех пор, как её брат завязал с наркотиками. Первые два месяца давались ему особо тяжело, но Келли делала всё, что было в её силах, лишь бы Картер сумел выбраться из этого ада. Затем начали появляться слабые, но всё же проблески надежды - к нему начал возвращаться аппетит, а спустя ещё некоторое время Картер снова взялся за кисть и написал портрет сестры - так он выразил свою благодарность за то, что она для него делала. Картина с тех пор висит на стене в их гостиной и Келли порой подолгу смотрит на неё, даже когда измотанная возвращается с ночной смены.
Картер сумел запечатлеть её такой, какой Келли сама никогда себя и представить не могла: на портрете она смотрела в окно на шумную улицу, но не с присущей ей мрачной задумчивостью, а с некой лёгкостью, практически граничащей с благоговением. Эта картина была ярким подтверждением того, что её брат действительно обладал талантом, который вовсе не обязательно раскрывать с помощью наркотиков. Вот только его самого в этом убедить было сложно.
В периоды творческого застоя Картеру приходилось несладко. Это не редкость - когда люди ищут музу на дне бутылки или в глубинах своего сознания, одурманенного чем-то покрепче. Но в случае с Картером всё было гораздо сложнее - в нём проглядывалось то самое стремление быть созидателем, однако руки он опускал ещё быстрее, чем загорался желанием писать картины. Конечно, он мог рисовать и без дозы, но работы, вышедшие из-под его кисти в таких случаях, Картер в большинстве случаев затем нещадно уничтожал, считая их пародией на настоящее искусство. Самокритика может быть достаточно сильным мотиватором, но не тогда, когда она становится навязчивой идеей, подобно тому, что наблюдалось у Картера.
3
- Да, Хэнк, я понял, завтра же займусь этим - проговорив эти слова с явным отсутствием энтузиазма, я бросил телефон на диван, на который сам плюхнулся спустя мгновение. Как я и предполагал, с завтрашнего дня начнут переносить часть кладбища - Хэнк сказал, что уже и технику подвезли. Поскольку уже завтра начнутся работы, телефон будет просто разрываться от недовольных возгласов тех, чьи родичи покоятся в числе переносимых могил.
Агентство, естественно, заранее предупредило всех, кому удалось дозвониться, и уже тогда мы выслушивали в свой адрес не самые лестные слова. Особенно запомнилась одна пожилая дамочка, как же ёё там...Ничего, не завтра, так на следующий день о себе непременно напомнит. Чёрт, голова уже начинает раскалываться, а ведь веселье только предстоит. Обычно в таких случаях люди уныло бредут на кухню в поисках выпивки, но мне хотелось совсем другого.
Благо, морги работают без выходных - в этих заведениях всегда есть "посетители". На всякий случай надо бы позвонить Жнецу - я каждый раз напоминаю Нику, что это самое дурацкое прозвище, которое только можно придумать.
При встрече с ним и не подумаешь, что этот человек может заниматься предоставлением каких-то особых услуг, связанных с мёртвыми телами. Кропотливость и ответственность в работе - это те черты, которыми Ник определённо может гордиться. Как и своей алчностью. Не удивлюсь, если он позволяет делать со своими "подопечными" кое-что и похлеще моего способа выпускать пар. Перед лишней сотней баксов Жнец точно не устоит, а вы на следующий день, стоя с печальной миной у гроба любимой тётушки, и понятия не будете иметь, что накануне у неё была бурная ночка.
Именно к Нику я и обращаюсь, когда голова изнутри превращается в барахлящий телевизор. Да возьми же ты трубку, мать твою! Опять что ли со своими дружками из клуба толкиенистов накурился и пытается уничтожить Кольцо Всевластия?
- М-м-м, да? - произнёс Ник, взяв таки трубку. Судя по голосу, вроде не накурен, больше похоже на то, что жуёт.
- Ник! Ну наконец-то, где тебя носит?
- Саймон? Если ты по работе, то чем обязан? А если с особой просьбой, то в который раз напоминать - зови меня Жнецом! И кстати, ты прервал мой ужин.
- Ник, мне сейчас не до этого. У меня тут на подходе суровые будни, и мне не помешает высказаться. - Промолвил я в трубку с лёгким раздражением.
- Жнец! - настаивал на своём Ник.
- Окей, окей, Жнец. Так что, я могу подъехать?
- Валяй, только ненадолго, у меня на сегодня ещё есть кое-какие планы, мы с друзьями...
- Это меня не касается, буду через пятнадцать минут. И да, Ник?
- Что? - спросил он, вновь жуя и чавкая в трубку.
