Чалов сидел в своем кабинете до упора, но так и не добрался до мало-мальски вменяемой версии. Его охватила растерянность, бывшая для него непривычным и малознакомым чувством. Он привык к тотальному контролю любой ситуации. Дернул за рычаги, потянул за ниточки людей-марионеток – и все, вопрос решен положительно. В этом же случае было слишком много неясного. Во-первых, против кого бороться, а во-вторых, какими методами. Понятно было одно, что с компроматчиками нужно разобраться как можно скорее, чтобы они не путались под ногами и не вставляли палки в колеса. Да и кто они такие, чтобы угрожать самому Чалову? Нет, по сравнению с ним, человеком государственным, они всего лишь жалкое отродье, цена которого сравнима со стоимостью помоечного тряпья.
Коньяк был очень крепким и быстро дал о себе знать, так что Чалов почивал в своем кресле вдребезги пьяным. Его тяжелый немигающий взгляд застыл в окне, и казалось, что он ничего не слышит.
Вечер наступил быстро. На улице стремительно потемнело. В парке близ поместья зажглись яркие фонари. Чалов сидел в кресле с опущенной головой и периодически всхрапывал.
В дверь тихонько постучали. Владимир Николаевич вздрогнул, инстинктивно сунулся в ящик стола за пистолетом, но тут же отдернул руку, сообразив, что это не сон, где за ним гнались бандиты, вооруженные до зубов, а реальная жизнь, где он должен держать марку, и просто-таки непозволительно опускаться до уровня мальчишки с любого испугу-перепугу хватающегося за оружие. Достаточно того, что Чалов может воспользоваться им в любой момент.
Стук снова повторился.
– Ну, – недовольно рявкнул Чалов. – Что топчетесь у порога, раз в дверь стучите? Входите уже.
Дверь бесшумно открылась, и на пороге снова показался подтянутый помощник, чьи волосы в любое время года и суток были образцово-показательно намазаны гелем.
– Опять хочешь меня порадовать? – угрюмо взглянул на него Чалов.
– Владимир Николаевич, только что звонили из Кремля. Экстренное совещание у президента.
– Ешкин кот! – тоскливо выругался Чалов, проведя по лбу рукой, словно смахивал капельки пота. – Что это за день такой!
– Надо выезжать. Сегодня очень большие пробки.
– Ты хоть видишь, в каком я состоянии? – мрачно спросил у него Чалов, цепко ухватившись за угол стола и пытаясь подняться, что представлялось для него достаточно сложным испытанием, учитывая сильнейшую степень алкогольного опьянения.
Помощник ничего не ответил, только едва заметно улыбнулся и помог Владимиру Николаевичу занять более-менее устойчивое положение.
– Подготовь шмотки и все такое, – заплетающимся языком отдал приказ Чалов, чувствуя, как его накрывает алкогольной волной.
«Это же надо так сработать закону подлости! – подумал Владимир Николаевич, которого помощник вел под руки по длинному коридору. – Как не пил, так никуда не вызывали. Стоило пригубить коньячку, как вот те раз, экстренное совещание у президента! Что же это случилось такое?»
– Артур… Ты новости сегодняшние смотрел? Из-за чего наш досточтимый решил провести совещание?
– Смотрел, – уверенно ответил помощник. – Могу только предполагать, Владимир Николаевич. Мне известно не больше вашего. Совещание по коррупции уже было.
– Было, было, – насмешливо подтвердил Чалов, широко улыбаясь. – Те, кто свистнул по земельному участку, костерили тех, кто украл по шине. Вот тебе типичный оскал большой российской политики. Те, кто повыше, сажают тех, кто пониже, чтобы не поджимали. Все для народа, как говорится. Бей своих, чтобы чужие боялись.
– Еще столкновение миротворцев с грузинами на границе с Абхазией и Южной Осетией. Там сейчас какая-то нездоровая обстановка. Вначале осетины с абхазами напали на школу при американском посольстве. Ну а потом грузины ответили, обстреляв российский блокпост.
– Да они уже сто лет друг друга мочат, – ухмыльнулся Владимир Николаевич, который всегда в своей логике придерживался простейшего принципа «меньше народа – больше кислорода» и в каком-то смысле гордился тем, что торгует оружием и таким образом помогает всякой швали поскорее уничтожить друг друга и освободить пространство для более достойных и умных людей.
– Я сделал несколько звонков для того, чтобы выяснить обстановку, – продолжал помощник, – и знающие люди сказали мне, что там творится невесть что. Со дня на день может вспыхнуть война.
«Вот и ладненько, – Владимир Николаевич даже обрадовался будущему кровопролитию. – Война – неплохой бизнес-процесс. Позвоню этим грузинским дикарям-товарищам и предложу поставить им еще одну крупную партию оружия. Дам небольшой дисконт в размере пяти процентов. Ну и с абхазами надо выяснить что да как. Тоже можно организовать прямые поставки. Главное, чтобы полилась кровь, тогда все живо возьмутся за дело и будут думать только о мести».
– Кто страдает в первую очередь? – задал риторический вопрос Чалов то ли себе, то ли помощнику. – Женщины, старики и дети. Прольется их кровь.
