— Сиди спокойно, вредина, — шипит он, губы двигаются прямо в моих волосах.
— Хайдес! Ты не можешь! Ты не имеешь права заставлять меня!..
Он держит меня одной рукой, а второй распахивает двери и тащит в сад. Останавливается через несколько шагов и усаживает на чугунную чёрную скамейку. Резко, но так, чтобы я не ушиблась. Это на миг выбивает из меня слова.
Потом я взрываюсь. Вскакиваю, рот готов извергнуть поток проклятий. Хайдес закатывает глаза и одним нажатием пальца на плечо снова усаживает меня.
Я настолько унижена, что лишь таращусь на него:
— Хайдес… — поднимаюсь снова.
Он усаживает обратно — теперь двумя пальцами. Я снова дергаюсь — он вздыхает:
— Хейвен, я могу так всю ночь. Почему бы тебе не сдаться и не остаться сидеть?
— Ладно, — бурчу, обиженно. — Но только потому, что мне надо наорать на тебя, а ты не даёшь, когда я стою.
Он усмехается, скрещивает руки на груди и возвышается надо мной. Лунный свет скользит по его лицу, высвечивая шрам.
— Прошу. Начинай.
— Ты…
— Красивый, умный и обаятельный парень? — обрывает он серьёзно. — Не думал, что ты способна говорить здравые вещи, поздравляю.
— Ты не являешься ни одним из этого.
— Ах да? Даже не красивый?
— Нет.
— Твои сны думают иначе.
Я так злюсь — за то, что он меня так легко усмирил, за подколы и за это чертово «эротическое» воспоминание, — что готова рвать на себе волосы и кричать.
— Хайдес, я серьёзно! — ору ему в лицо. — Это мой выбор. Я хочу играть!
Он молчит. На миг мне кажется, что я одержала верх.
— Хочешь играть? — спокойно говорит он. — Хорошо. Пойдём, сыграем во что-нибудь другое. Но не с моей сестрой.
Надо признать, предложение заманчивое. Если бы он сказал это раньше — я бы согласилась. Но как альтернатива Афининым играм оно теряет весь шарм.
— Завтра можем.
Он качает головой, щёлкает языком:
— Нет. Сегодня. Завтра предложение сгорит.
Я пожимаю плечами:
— Ну и пусть сгорит.
Хайдес обхватывает руками края скамейки, на уровне моего лица, и наклоняется так близко, что расстояние исчезает. Стоит одному из нас заговорить — и наши губы соприкоснутся. Он смотрит прямо, вызывающе, будто хочет меня припугнуть. Его запах свежий, как раз тот, что я люблю, — и я ловлю себя на том, что вдыхаю его глубже и чаще.
И он это замечает. Если мы что-то скажем, мы поцелуемся. Он отстраняется на пару сантиметров.
— Ты не представляешь, как меня бесят твои выкрутасы.
— Терпи, — отвечаю я.
У Хайдеса срывается тихий смешок. Он склоняет голову, его волосы задевают мне лицо. Поднимается снова — готов ко второму раунду своих устрашающих взглядов.
— То, как ты на меня смотришь, Хейвен. С этим блеском в глазах — дерзким, вызывающим. С этой самоуверенной ухмылкой, когда считаешь, что можешь победить меня во всём, что ты лучше меня. Когда сидишь за своим столиком в кафетерии и не отводишь взгляда. А потом улыбаешься торжествующе в тот момент, когда я сдаюсь и поворачиваюсь к тебе. То, как ты со мной разговариваешь, будто я никто. И будто я должен быть благодарен, что ты вообще уделяешь мне время. — Он делает паузу. Я не могу даже пальцем пошевелить. — Из-за этого мне хочется оставить тебя на растерзание Афине. Пусть она тебя размажет.
Я отшатываюсь и ударяюсь затылком о спинку скамейки.
— Окей.
Он усмехается, но без всякого веселья:
— Видишь? Вот об этом я и говорю. — Облизывает губы, взгляд уходит куда-то за мою спину. — И ещё мне хочется взять тебя на руки и швырнуть в свою постель. Но уже без дивана.
Я сглатываю шумно. Мне почудилось. Или Хайдес сошёл с ума. Или пытается меня сбить с толку.
— И что бы ты сделал потом? — выдавливаю шёпотом, стараясь звучать дерзко.
— Не знаю. А ты мне расскажешь — после ещё одного сна. Может, приснится что-то интересное.
Я фыркаю, с трудом сдерживая улыбку. Он продолжает дразнить этим дурацким сном, но… делает это не чтобы смутить меня. А потому что доволен. Доволен тем, что я его видела во сне.
Я кладу большой палец на его нижнюю губу. Он замирает, глаза вспыхивают новой эмоцией, которую я даже боюсь расшифровать. Я глажу его губы, проводя подушечкой пальца. Он смотрит на меня. Я — на его рот. Обхватываю его челюсть ладонью и слегка нажимаю. Хайдес приоткрывает губы и легко прикусывает мой палец. Этого хватает, чтобы я оцепенела.
— Ты права, — шепчет он, прижимаясь к моему пальцу. — Я не могу заставить тебя отказаться. И то, что ты так рвёшься играть, выводит меня из себя, ведь я уже предупреждал. Но и сводит меня с ума. Так что спрошу в последний раз, Хейвен.
Я смотрю, как его белые ровные зубы прикусывают подушечку моего большого пальца. От этого бросает в жар, хотя ночь, ноябрь, и мы на улице.
— Спрашивай.
— Не принимай приглашение моей сестры. Вернись к брату, друзьям и тому придурку Лиаму.
Он отпускает. Я в последний раз провожу пальцем по его верхней губе и отталкиваю его. Поднимаюсь. И на этот раз он меня не усаживает обратно.
— Мне жаль.
Он кивает, челюсть напряжена. Трудно понять, в нём больше злости или возбуждения.
— Как хочешь.
