«Соска» — роман в десяти новеллах, встроенных в одну сюжетную линию и переплетенных друг с другом в пространстве и во времени; это одновременно сюрреалистический детектив и философская притча.Автор в прошлом — самарский журналист, издатель собственной газеты. С 1998 года живет в Париже. Автор телевизионных сценариев и пьес, пишет по-русски и по-французски.
Степан Афанасьевич Свердлов проснулся от того, что увидел светлую точку в кромешной тьме. Сразу же вслед за этим он почувствовал во рту инородный предмет с резиновым привкусом и в ужасе распахнул глаза.
Незнакомый потолок. На нем — косой луч света в нем жужжит муха. В спертом воздухе витает запах больницы и медленно тает чей-то ласковый голос:
— Доброе утро, Степан…
Произнес ли кто-то фразу в действительности или она выплыла из сна, было не совсем ясно. К тому же немного наплевать. Сон сразу же забылся, осталось только ощущение чего-то большого, прожитого, волнующего, как ночной океан за спиной.
Степан окончательно пришел в себя и захотел, не мешкая, вскочить и избавиться от заразы во рту, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой: оказалось, что он привязан к кровати. Тогда он просто выплюнул резиновый предмет — обыкновенную детскую соску — и хрипло крикнул:
— Тамара! Тамара!!! Что за шуточки!..
Выкрутив шею, пленник огляделся и с удивлением обнаружил, что находится в комнате сына.
Бросив случайный взгляд вдоль своего тела, Степан мысленно осекся и похолодел от ужаса: его торс был гладко выбрит, и из него торчали, холодя сердце своей медицинской сущностью, прозрачные трубочки на розовых присосках. Внутри каждой из трубочек просматривался тонюсенький проводок Все это хозяйство спускалось вниз и исчезало под кроватью. До середины живота тело Степана было укрыто простыней.
— Тамара! Тамара!!! ТАМАРА!
Степан забился в путах. Кровать заходила ходуном, ножки с неприятным повизгиванием заелозили по полу и даже грохнули пару раз, оторвавшись от него. Степан извивался так яростно, что у него заболели суставы все разом.
Безрезультатно.
Запястья и щиколотки главы семейства оказались надежно стянуты кожаными ремешками, продетыми в железное основание, на котором лежал матрас.
Степан отдышался и попытался успокоиться. Затем вновь вывернул шею и оглядел комнату. Без очков он видел не совсем четко, но все-таки по голубым с розовым обоям узнал детскую. Кто-то ночью перетащил его сюда (умудрившись сделать это так аккуратно, что он даже не проснулся!), привязал к кровати, побрил и подключил к блоку питания. Как новогоднюю елку.
— Тамара! Велимир! Тамара!!! Веля!!! — заорал пойманный так, что потеплело в затылке.
Тишина.
Степан откинулся на подушку и принялся разглядывать потолок. Странное дело. Штукатурка выглядела очень неопрятно: сероватая, потрескавшаяся, а в одном месте даже отвалился кусок, оголив нутро более темного цвета.
В самом центре потолка висит китайская бумажная люстра с черными и красными иероглифами, купленная Тамарой в ИКЕА на распродаже. Степан вешал ее собственноручно.
Что-то в люстре было необычно. Степан долго приглядывался, щурился, пока вдруг не понял: в отверстии снизу виднелась не обыкновенная стоваттная лампочка, а нечто совершенно непонятное, как будто люстра изнутри была наполнена мутно-молочным стеклом.
Однако странное видение так поразило Степана, что он некоторое время быстро моргал ресницами.
— Джойс! — вдруг вспомнил пленник — Джойс! Джойка! Джойсик!!!
Тишина. Никто не зацокал когтями и не распахнул дверь, толкнув ее мордой. Лишь где-то далеко за стеной раздалось приглушенное «ой!» и загремела тарелка.
Степан решил сделать еще одну попытку освободиться. Он полежал без движения несколько минут, набираясь сил, а затем до рези в глазах напряг мышцы правой руки, стиснул зубы, выгнулся дугой, и ремешок вдруг сухо лопнул.
Степан поднял руку, посмотрел на красный след на запястье, поморщился от колик в руке, затем не спеша отстегнул левую руку, сел в кровати. Отстегивая лодыжки, Степан с удивлением констатировал, что путами ему служили очень ветхие ремешки, чем-то напоминающие доисторические крепления от лыж.
Брезгливо, но осторожно, как будто вылез из болота, полного пиявок, Степан отлепил от себя один за другим все проводки на присосках.
Подождав, пока кровообращение придет в норму, он встал в зыбком ложе и разодрал бумагу на проволочном каркасе люстры. Покореженный шар полетел на пол и откатился к шкафу.
Внутри оказалась еще одна люстра в виде сферы из мутного стекла. На дне угадывалась темная горстка мертвых мух. Люстра в люстре.
Степан задумчиво почесал затылок.
— Здесь бред какой-то висит… — пробормотал Степан, спрыгивая с кровати. — Тамара!!! Тома!
На полу его ожидал новый сюрприз. Ковровое покрытие исчезло, вместо него босые ступни Степана холодил кафель. Степан даже сделал несколько шагов, прислушиваясь к приятному ощущению, которое голые ступни передавали в мозг.
