Собственно, на этом аудиенцию можно было сворачивать, но Ючжитар не был бы самим собой, если б не забросал Ду Рима и Хао Юнси вопросами. Как они познакомились – оказалось, жили в одной деревне – как смогли победить степняков, как собрали войско. Командующий Ду отвечал обстоятельно, но не растекаясь мыслию по древу. Вопрос о сборе войска он, правда, деликатно обошёл, просто сказав, что организовал его в подражание императорской армии, деля на отряды и называя командиров так же, как в регулярных войсках. Как будто это так просто – взять свистнуть, и тут же сбежится толпа готового воевать народа, всего-то и делов, что правильно его организовать. Впрочем, я, отсылая официальное приглашение, особо оговорила, что за прежние грехи спрашивать не намерена. Зато о победах Ду Рим говорил с нескрываемым удовольствием. Местность в Лимису гористая, с конницей там не особо развернёшься, а вот местные жители эти горы знают как свои пять пальцев. А уж когда эти полупартизаны скоординировали свои действия с правительственными войсками, гонять степных варваров, по его словам, стало и вовсе легко и приятно.
Однако, подумала я, поджав губы. А вот о совместных действиях командующий Жэнь доложить как-то забыл. А потом ещё и потребовал казни для союзников. Молодец какой. Ну да чёрт с ним.
Между тем Хао Юнси что-то шепнул своему командиру, и тот быстро закруглил рассказ о войне, в его исполнении выглядевшей чередой приключений, что живо напомнило мне манеру рассказывать Руэ Чжиорга – оба явно делали поправку на возраст слушателя. Ючжитар был готов спрашивать дальше, но тут уже я шёпотом напомнила, что аудиенция не должна длиться весь день, и что побеседовать с гостем можно будет и завтра, в более приватной обстановке. Ючжитар с сожалением в голосе дал гостям позволение удалиться, те поклонились, и на этом официальная часть была кончена.
– Здорово! – сказал Ючжитар, когда мы вышли из зала Небесной Благосклонности. – Теперь Хао Юнси будет служить у нас!
– Если он согласится, – напомнила я.
– Он уже согласился. И я его сам попрошу! – блеснул последовательностью сын.
Приватный разговор с командующим Ду был нужен и мне самой, так что я, не откладывая дела в долгий ящик, назначила встречу на следующее утро. Если он и удивился желанию вдовствующей императрицы совместно полюбоваться хризантемами, то ничем этого не показал, когда поднялся со скамьи рядом с цветником и поклонился мне.
– Вставайте, – кивнула я, и сделала знак свите оставаться на месте. Мы вдвоём двинулись между разноцветных клумб. Ду Рим был ниже меня, как это не так уж редко бывало, и я поискала глазами какую-нибудь скамейку внутри цветника, решив не нервировать его ещё и разницей в росте. Он и так на меня косился довольно выразительно.
– Ваше величество, ничтожный должен поблагодарить вас за ребят, – вдруг сказал Ду Рим, когда мы прошли с десяток шагов.
– Хм?
– За ваше прощение для всех, кто был со мной.
– А, вы про амнистию? – я приостановилась и тронула лиловый цветок, возвышавшийся надо всеми прочими на клумбе. – Вы знаете, что кое-кто при дворе требовал вашей казни за то, что вы посмели взяться за оружие?
– Мы догадывались, ваше величество. Хао Юнси вообще был против того, чтобы мы ехали сюда. Говорил, что это может быть ловушкой.
– Вот как? Но вы всё же поехали?
– А куда нам было податься? – Ду Рим пожал плечами. – Разбежаться, как в прошлый раз, не получится. То есть всем не получится, про тех, кто командовал, всё равно узнают. Вот я и решил – ваше письмо, да с императорской печатью, это документ. Может, нас и казнят, но про остальных чёрными иероглифами по белой бумаге сказано, что им всё прощается. Ну, то есть, на жёлтом шёлке сказано.
Я глянула на командующего даже с большей симпатией, чем минуту назад. Сорвала понравившуюся мне хризантему, и мы двинулись дальше.
– Скажите, командующий Ду, как вы видите своё будущее?
– Будущее? – он недоумённо нахмурился. – Не знаю. Вернусь домой, наверное… Если всё-таки не казните.
– Если бы я хотела вас казнить, вы были б сейчас не здесь, а в подвале в цепях. Хорошо, а как своё будущее видят ваши люди?
– Ваше величество, – Ду Рим нахмурился ещё больше, – я человек простой. Всех этих придворных обычаев не знаю. Если государыня что-то от нас хочет – говорите прямо, умоляю вас.
