Жутко захотелось увидеть ее и потрогать. Я поставил чайник, взял телефон и позвонил:
– Ты меня растрогала. Я не думал, что у нас все так серьезно. Обещаю тебе вечную любовь.
– Лучше пообещай себя, любви у меня достаточно.
– Когда приедешь?
– Ты соскучился?
– Скука – это мое любимое развлечение.
– Нет, скучный ты мне совсем не нужен.
– Хорошо, я приготовлю на ужин что-нибудь.
– Что это будет?
– Разобранная постель с голым мужчиной.
– Я действительно голодна.
– Я тоже. После твоего письма у меня закипело внутри.
– Я слышу только чайник. Выключи его уже.
– Чай придется пить одному, – снял я чайник с огня.
– Буду часов в шесть. Люблю.
– Молчание не перекричать. Тем более твое. Что на этот раз? – разбил я наконец тишину.
– В каждом молчании своя истерика.
– В каждом молчании свое болото, – возразил я.
– Вчера у тебя не было слов, сегодня у меня. Вечером ты забыл их в кафе, наверное, или где ты там шлялся. Люди делятся на три категории: одни говорят правду в глаза, другие – врут, не моргая, третьи – молчат: они берегут зрение. Ты из каких?
– Ну, пьяный пришел, ну и что.
– С запахом приятных женских духов. Рассказывай, кому ты отдал мне причитающиеся слова?
– Никому я ничего не отдавал. Хватит уже.
– Вот и я думаю, что хватит. Достало, – сурово посмотрела на меня Фортуна и добавила: – Нам нельзя быть вместе, это нас погубит.
– И раздельно нельзя – это погубит других.
– Зачем мне другие? Я не хочу быть вагоном, в который входят и выходят. Мне нужен один пассажир, с которым я доеду до конечной, – достала она початую бутылку красного из холодильника и один фужер. Налила до краев.
– Мне выйти?
– Кажется, ты давно уже вышел. Вечером тебя черт знает где носит, ночью пропадаешь в Интернете. Проваливай!
– А не пошла бы ты сама подальше… Как ты говоришь «до конечной».
– Сам вали, никуда я не пойду. – Голос Фортуны заскрипел и дрогнул, из глаз потянулись серебряные нити.
– Да кому ты нужна?
– Себе! Я очень нужна самой себе. Я даже начинаю скучать сама по себе, выслушивая твои упреки. А ты вот возьми хоть одну из них, из своих виртуальных баб и пошли на х… так же как и меня сейчас, – допила она с горечью вино из большого бокала.
– Да кто они для меня такие, чтобы я их туда посылал. Никто! Я посылаю тебя так далеко, потому что ближе у меня никого нет. – Ее бокал пролетел рядом со мной и размазался о стену. Один из осколков отскочил к моим ногам, я взял его и сразу же порезался, кровь быстро побежала по пальцу, будто опаздывала в метро на последний поезд. Тяжелая красная капля упала на пол, появился кот, понюхал и слизнул, потом другую.
– Вот, и ты теперь будешь пить мою кровь. – На него я тоже не был в обиде. Взял салфетку, зажал ею рану и подошел к жене:
– С одной стороны – я псих, что полюбил тебя, но с другой – буду полным идиотом, если оставлю. Пойдем в комнату, что-то здесь слишком много эмоций, – взял Фортуну за руку и потянул за собой. Она покорно встала. Я обнял ее, чувствуя, как мокнет мое плечо от женских слез. Вальсируя по коридору вдоль стены, наша пара добралась до спальни. Свет включать не было необходимости, положил жену на кровать и лег рядом. Рука моя проникла под платье и быстро нашла там теплую грудь. Я знал, что дырки в отношениях лучше всего заделывать сексом.
– Не надо, – тихо прошептала она. – Ты можешь оставить меня в покое?
– Смотря с кем.
– С собой. Быть собой или с тобой. Этот вопрос давно расколол мою голову на два полушария.
– Я бы хотел побывать на восточном. Надоело все, может, на море махнем?
– Что там делать зимой?
– Вот именно, что ничего.
– С тобой разве можно куда-нибудь поехать? Ты все время куда-то ускользаешь, вот и сейчас уходишь от темы.
– Ну что за бред.
– Совсем не бред. Мне кажется, я тебе надоела. И это бросается в глаза.
– Не начинай. Хватит опять говорить эту ерунду, – начал я стягивать с нее платье.
