– А кроме тебя? – взял я одну из оливок.
– Музыкой. Пропади они пропадом. Его концерты и постоянные репетиции. Мне надоело все время ждать!
– Так не жди! – взял я еще одну оливку и поднес к губам Фортуны. Она приняла.
– Тогда мне вообще нечем будет заняться.
– Надо ждать только тех, кто приходит, – одобрительно посмотрела на меня жена.
– Так он приходит… когда захочет.
– Мужчина тебя хочет, это же прекрасно, Тереза! – воскликнул я громко. – Надо пользоваться.
– Иначе будут пользоваться тобой, – разглядывала свой пустой бокал Фортуна.
– В руках настоящего мужчины, женщина всегда прибыльное предприятие, – наполнил я его вновь.
– Ты не видишь очевидного, – продолжала Фортуна.
– А зачем мне видеть очевидное, когда я могу чувствовать невероятное. – Тереза пододвинула и свой бокал тоже. Я залил ей полный бак, шампанское скользнуло через край. Она попыталась поймать его пальцами, но тщетно. Брют зашипел и весело побежал вниз по стеклу. Однако страсть его быстро улетучилась, образовав на скатерти небольшую лужу. Тереза облизнула пальчики и закусила вином из фужера.
– Мы в ответственности за тех, кого раздеваем, – искал я какую-нибудь подходящую музыку в стопке пластинок.
– Кто вы? Мужчины? – вытирала салфеткой лужу от шампанского моя жена.
– Нет, все мы – люди. Ответственность – словно женщина, терпеть не может, когда ее перекладывают на другого, – наконец нашел я то, что искал. Вскоре к нашему разговору добавился бас Армстронга.
– Мне другой не нужен, – положила Тереза в рот медальон копченой колбасы. – Блин, как же трудно, как же трудно быть женщиной, особенно счастливой и не стать бл…ю, – глотнула она еще вина. – Я как на привязи. Чем сильнее привязываешься, тем чаще возникает желание порвать. Повозникает, повозникает и затихнет. – Она взялась за сигарету. Но сигарета выпала из ее пальцев, прокатилась по скатерти и нырнула под стол.
– Зачем так переживать и выходить из себя?
– Хотя бы покурить, – пыталась нащупать ногами сигарету Тереза. Вскоре ей это удалось, она нагнулась и подняла беглянку. Дунула на нее, положила в губы и прикурила.
– Часто желание быть нужной, полезной, «Рядом!», делает жизнь собачьей, – встала из-за стола Фортуна, подошла к холодильнику, достала из морозилки курицу и положила в раковину.
– Как быть с теми, кто нас не любит? – выпустила облако Тереза.
– С ними лучше не быть, – вытерла руки полотенцем Фортуна.
– Так как не быть, если хочется.
– Значит, все-таки секс, вот что крепче всего вас связывает.
– Я думала, что он развязывает.
– Секс – это зверь, который сидит на цепи у любви. Стоит ему только сорваться и он готов перегрызть всех своими поцелуями, – решил я подлить страсти в женский диспут.
– И никакая любовь не спасет человека от секса, разве что безответная, – убрала со стола пустую бутылку Фортуна и поставила на огонь чайник.
– Да, мне нравится быть с ним нагой и курить сигареты в постели. Мне нужен этот голос с хрипотцой, которая царапает где-то внутри, да так что не забыть.
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
