Состояние – Питер полностью

– Спасибо, дружище! Я с удовольствием, если карта ляжет. А когда выставка?

– Через месяц. Думаю достаточно времени для тебя, чтобы собраться с мыслями. Хотел твой адрес узнать и почтой отправить приглашение.

– Прямо так все официально.

– Вдруг забудешь.

– Память мне изменяет, конечно, но не с тобой. Хорошо, записывай…

Я продиктовал ему свой адрес и добавил:

Алексаеву Максиму Леонидовичу…

– Имя я еще помню, Алекс. Как там твоя любовь?

– Натоптала и ушла.

– А тебе теперь мыть?

– Уже прибрался.

– Радуйся! Будь она настоящей любовью, не уходила бы.

– Ты знаком с настоящей?

– Конечно, я с ней живу. Жена недавно приехала, правда, ненадолго.

– Так что же это такое, настоящая любовь?

– Это такие очки, которые позволяют видеть только одну.

– Только видеть?

– Как повезет.

– Вот почему я выбрал контактные линзы.

– Контакты тебя погубят или состарят, сожрут все твое нутро, твою сущность. Так что будь начеку. Для того чтобы влюбиться по-настоящему, надо разучиться влюбляться.

– А разве настоящая любовь не может быть короткой?

– Исключено, настоящая любовь всегда норовит затянуться, покурит, а потом не знает, как бросить. Твои отношения мне больше напоминают влюбленность.

– Ты прямо как доктор, диагноз поставил. Хорошо, пусть будет влюбленность, но именно она помогает мне переживать потери. Такие, как последняя. Я придерживаюсь принципа: если не можешь пережить, попробуй переспать.

– Значит, снова в поиске? – задумчиво произнес в трубку Клим.

– В периоде реабилитации. Трудно найти любовь, особенно если не верится, что потерял.

– Хорошо хоть не в реанимации. Я до сих пор не могу понять: ты сам хочешь стать счастливым или осчастливить кого-то?

– Ну, сам, конечно, сам.

– Что-то не очень у тебя это получается. Может, следует пойти от обратного и вернуться к той, что забросил?

– Ладно, я подумаю над твоим предложением. Да и хватит уже об этом. Не велика беда. Ты лучше расскажи как сам, как Париж?

– У нас с Парижем все хорошо! Башня как стояла, так и стоит. Подробнее расскажу при встрече. Ты давай приезжай, сам посмотришь! В мастерской все нормально?

– Все отлично. Холсты твои уже исписал.

– Ты серьезно? – принял он эти слова как шутку.

– Да, я долго приглядывался к ним. Похоже, созрел для большого искусства, – улыбнулся я в трубку. – Клим, я тоже хочу быть художником. Тоже хочу в Париж.

– Всем нельзя… художниками, – засмеялся мне в ответ Клим. – Кто-то должен оставаться на Родине… позировать.

– Нет, Макс, нет! Я же тебе сказала, между нами все кончено, – выплеснула она на меня в сердцах.

– Но чем я не вышел?

– Самое странное то, что если я скажу «я тебя не люблю», ты будешь любить меня еще сильнее. Однако с тех пор как мы развелись, я научилась говорить правду. Я люблю тебя по-прежнему. Только вот по-прежнему жить уже не хочу. Что ты так смотришь? Не надо меня оценивать, меня надо ценить, – сделала она два глотка красного.

– Если вам кажется, что надо что-то менять в этой жизни, то вам не кажется, – процитировал я задумчиво собственную мысль.

– Просто необходимо, – допила свое вино Фортуна. – Ты помнишь, что такое параллельная связь в электричестве?

– Это когда одна лампочка перегорает, а второй хоть бы хны?

– Вот-вот, наша связь напоминает такую же: горю я или гасну, тебе параллельно.

Я молчал, Фортуна отрезала сочный кусок жаркого и заправила в губы, но одна капля бесцеремонно упала на ее белую юбку.

– Черт! – начала она усиленно оттирать. – Купила ее только в пятницу.

В моей голове крутилось «между нами все кончено». Сначала я чувствовал себя той отрезанной плотью, которую она проглотила, теперь же пятном, от которого пыталась избавиться.

– Ты спишь что ли? – заглянула Фортуна в спальню, все еще соскабливая со своих ног туфли.

– Да, что-то прибило. Прилег после работы и отлетел, – открыл я глаза и посмотрел в потолок.

– Я тоже люблю спать одна, – подошла она к моей постели.

– Больше места? – заметил я пятно на ее белой юбке.

– Больше снов.