— Слушаю — слушаю… — я аккуратненько так за парапет заглянула. Бр — р-р. Как всё запущено. Водичка какая‑то. Булькает. Ах, да! Болотце! Камыши и коряги. Угу, а там что?! Кости?! Да, Кьяра, откуда же на кладбище кости, а?!
Меня схватили за плечо и развернули.
— И ты там скоро будешь, если не уберешься из Сумрака! — лицо Мари исказила злоба, и трещины, будто по штукатурке, прошили ей лоб, щеки, шею, сквозь которые потекли грязно — вишневые струи крови. — Уходи! Он — мой!
— Мой… мой…мой… — разнеслось многоголосие над чередой надгробий…
Какое‑то беспокойное место. А должно быть совсем наоборот.
— Твой! Твой! Кто ж спорит! — пыталась я успокоить нервную мертвую дамочку. — Особенно, когда не знаешь, кого ты имеешь в виду!
— Знаешь! Ри — и-ихарда! На твоем месте когда‑то была я! И всегда должна быть я! — холодные когтистые пальцы схватили меня за горло и приподняли. — Ты — лжешь, тварь! Он назвал тебя своей!
— Ма — а-дам, это совершеннейшая глупость! — хрипела я, отдирая пальцами сизо — серую слизь с кистей, сжимающих мою шею.
Вот теперь это точно не сон. Я вас уверяю. И моя шея тоже прекрасно это прочувствовала! — Это — недоразумение! Я — не я! В смысле, он — не я! То есть, он — не мой!
— Ты — умрешь! — меня ощутимо стукнули о каменную кладку стены. Так, что я обессилено сползла вниз, и решила там же остаться до дальнейшего прояснения ситуации.
— Я высосу твою жизнь, капля за каплей. Ты — умрешь!
— Вы — повторяетесь! — внесла я в разговор ясность, лежа на земле и торопливо шаря вокруг рукой в поисках камня, деревяшки, ну, хоть чего‑либо, что помогло бы мне спасти себя любимую. В последнее время, в друзьях у меня ходят сплошь лица, не внушающие доверие. Надо бы над этим поразмыслить!
— Дерзкая…человечка! В тебе даже капли магии нет! — к моей шее снова потянулись жуткие когтистые …лапы.
— Зато есть во мне!
Я думала, что уже никогда более не услышу этот голос! С душераздирающим воплем: 'Рихард, берегись, она — твоя бывшая!' — я приподнялась, рванулась к нему и… свалилась за парапет в дурно — пахнущую болотистую жижу, откуда, вместе с двумя недурственными лягухами и каким‑то полуразложившимся трупом, смогла наблюдать за магической битвой. С безопасного расстояния, скажем так.
Битва оказалась непродолжительной и абсолютно не впечатляющей, в отличие от процесса вылавливания меня изо рва. А я так надеялась! Когда еще увидишь боевую магию наяву?
Призрачную даму, которая временами могла быть вовсе не призрачной, вмиг охватил какой‑то сине — серебристый огонь, и от неё не осталось ничего. Ничего памятного и примечательного, кроме горстки пепла.
А вот я, скользкая, вонючая, и оттого жутко недовольная, смогла узреть и даже услыхать, как герцог, стоя у стены, и возвышаясь надо мной на высоте приблизительно в два человеческих роста, размышлял вслух и с явным удовольствием:
— Вот, милая моя мавка, чем тебя вылавливать: сетями али просто удочкой?!
— Добрым молодцем! — буркнула надутая я, ибо труп справа, тот, что полусгнивший, зацепившись за какую‑то корягу, так и продолжал со мной соседствовать. Соседствовать и вонять. Жутко.
— А — а-а, ну тогда я пойду! Я совсем не 'добрый'! — съехидничали мне в ответ. — Особенно с непослушными девочками.
— Да понятно, что не 'добрый', да уже и не 'молодец'! Совсем не молодец! — поддела его я.
Ой, кажется, слышу зубовный скрежет! А зубки‑то беречь надо! Особенно в его возрасте.
— Ладно, молодая и резвая! Глаза закрой. Я тебя пространственной петлёй выловлю. Только не обессудь, сразу в ванну сброшу!
Да, я иногда бываю послушной. Глазки закрыли… и плюхнулись в горячую и такую мыльную водичку. Блаженство.
— Вот и я говорю — 'блаженство'!
— Рихард! Какого демона ты делаешь в ванне?! И почему я голая?! — оглядев себя, забулькала я у самого края воды. — А почему ты голый?!
— Отвечу сразу на два вопроса: мы моемся! А моются — голыми! Да, Кьярочка, видимо ты головкой о бортик всё же ударилась, таких простых вещей не знаешь!
— Так! Я — не сплю! — расставим все точки над 'i'. А то знаете, сны они такие… Коварные.
— А тебе раньше снились такие сны? — вкрадчиво спросили меня, поглаживая мою правую голень в мыльной пене. — С моим участием?
— Нет! — нервно ответила я, пододвигая конечность к себе. — Но всё когда‑то бывает впервые!
— Ммм, Кьяра — а-а, все может быть не просто впервые, а впервые замечательно! Волнующе! — хриплый мужской шепот раздается уже сзади, щекоча мою шею и правое ухо. Как он оказался за моей спиной? Был же напротив. — Тебе понравиться, малыш! Верь мне!
— А — а-а… я вообще мыться люблю! Как вот лето наступало, мы всей гурьбой на речку…Ой! — меня что‑то укусило за плечо. — Ай! Что это вы с моим ухом делаете?!
— Играюсь, малыш! И мы давно с тобой на 'ты'! — этот горячий шепот с хрипотцой, теперь уже слева от меня. — Расслабься! Отпусти себя!
— Какой отпусти себя! Ты еще скажи 'Успокойся!'. Вернее, упокойся! — нервно передергивая плечиками, шипела я. — Как с тобой познакомилась, так меня уже трижды чуть не упокоили! А сегодня я даже не знаю, что это было! Вернее кто!
