— От кого убегаем? — вставая на ноги, кряхтя и потирая ушибленный бок, пробормотал Андрей. — Чего она неслась за тобой? — выпрямляясь, спросил он, поправив рюкзак.
— Сашка, что стряслось? — поднимаясь, спросила Маша тревожно. На щеке у нее красовался травяной след.
Сашка встал, вытер ладони о джинсы и только собрался рассказать, что произошло в школе, как Маша вдруг замерла, настороженно прислушиваясь.
— Она бежит сюда, — сказала Маша тихо. — Собака эта, она направляется к нам.
— Черт! — прошипел Сашка и быстро огляделся вокруг.
— Да что случилось-то? — с любопытством спросил Андрей. — С каких это пор ты бегаешь от этой собаки?
Он подозрительно глянул на Сашку, но тот лишь озирался, ища путь к спасению. Рядом находился песчаный обрыв, по которому они втроем съезжали в начале прошлого учебного года.
— Туда! — сказал Сашка решительно, показав на него.
— Да зачем? — произнес Андрей недовольно. — Ты объяснишь или нет? — спросил он уже возмущенно.
— Действительно, — сказала Маша, обеспокоенно переводя взгляд с одного на другого. — Объясни, что происходит.
— Потом, — бросил Сашка, садясь на краю. Он нетерпеливо оглянулся через плечо. — Давайте сначала спустимся — может, она потеряет след!
— С ума с тобой сойдешь, — буркнул Андрей, усаживаясь рядом и свесив вниз ноги. — Я уже забыл, как это делается.
— Просто старайся не кувыркнуться через голову, — напомнила ему Маша и первая скользнула вниз. Поднимая перед собой волну песка, она благополучно спустилась и, затормозив у реки, встала на ноги. Сашка с Андреем стали спускаться следом.
Сашка забыл, насколько крут был этот обрыв. И хотя он помнил Машины инструкции, но тормозить руками ему мешал рюкзак, в котором лежал здоровенный фонарь. Так что на полпути он не удержался, наклонился опасно вперед, рюкзак перевесил, и Сашка закончил путь, кувыркаясь через голову.
Последний кульбит вышел особенно неприятным — песок закончился, и Сашка с размаху впечатался носом в мелкую гальку. Замычав от боли, он встал и побежал к воде смывать налипшую грязь.
— Держи! — Маша протянула ему носовой платок. — У тебя кровь из носа идет.
Взяв платок, Сашка смочил его в воде и, запрокинув голову, прижал холодную ткань к переносице. Высоко над ним, на фоне белесого неба, вырисовывался край обрыва. И там, на краю, Сашка увидел огромную собаку, которая, склонив голову, смотрела на них. В наступающих сумерках глаза ее светились особенно жутко.
Сашка отнял платок от лица, но хлынувшая из носа кровь заставила прижать его обратно.
— Уходи! — махнул он в отчаянии свободной рукой. Андрей с Машей удивленно посмотрели наверх.
— Вот так так… — потрясенно проговорил Андрей. — А ведь она не отстает! — Он покосился на Сашку. — Ты у нее похлебку не спёр? — ехидно осведомился он.
Маша стояла, прислонив ладонь козырьком ко лбу.
— Она не уйдет, — доложила Маша. — Вон она, уселась и ждет чего-то.
Собака впрямь сидела на краю обрыва, застыв подобием изваяния.
«Уходи! — молчаливо взмолился Сашка. — Уходи, ты здесь не нужна. Уходи. Уходи. Уходи…» — повторил он про себя, и собака вдруг поднялась. Последний раз глянув в их сторону, она растворилась среди растущих у обрыва деревьев.
Вздохнув с облегчением, Сашка прополоскал платок в реке, отжал его и протянул Маше.
— Спасибо, — сказал он с кривой из-за вспухшего носа улыбкой. — Вроде остановилось… Кстати, а где Андрей? — спросил он и повел головой, не заметив, куда и как тот исчез.
— Вон он, тащит что-то, — забирая платок, кивнула Маша в сторону шагавшего к ним от обрыва Андрея. Лицо у него было серьезное, в руке он сжимал выпавший из Сашкиного рюкзака Арпонис.
— А сейчас мы прямо здесь сядем, — подойдя ближе, сказал Андрей, — и не уйдем, пока ты нам всё подробно не расскажешь. Узнаёшь? — спросил он, протягивая остолбеневшей Маше хорошо знакомый всем троим жезл.
— Красавец! — воскликнула Маша на следующий день, едва Сашка открыл ей дверь. За Машей на площадке, переминаясь с ноги на ногу, маячил Андрей. — Ты видел себя в зеркале?
— Да уж успел рассмотреть, — кивая обоим, буркнул Сашка. — Заходите!
Закрывая дверь, Андрей вытаращил испуганно глаза.
— Ну тебя и приложило, — заметил он сочувственно. — Жуткий видок. А поначалу казалось, что ничего серьезного!
Лицо у Сашки впрямь выглядело неважно — за ночь оба глаза заплыли так, что от них остались только щелочки. А нос распух пуще прежнего и смотрел несколько на сторону. Глубокую царапину на лбу закрывал наложенный матерью лейкопластырь.
Вчера, когда он рассказал ей о неудачном спуске с обрыва, мать не на шутку рассердилась, заявив, что если Сашка еще раз такое предпримет, пусть пеняет на себя. А узнав, что вместе с ним с обрыва спускались Маша с Андреем, в сердцах добавила:
— С такими друзьями и враги не нужны!
Она привела Сашку на кухню, сделала какой-то отвар и заставила его выпить. Жидкость оказалась невыносимо противной, но под строгим взглядом мамы Сашка не посмел ослушаться.
