— О какой раковине говорила Маша? — негромко спросила она.
— Не имеет значения, — буркнул Сашка.
Он протиснулся мимо нее в ванную и повесил полотенце на крюк. Однако Лилия повторила вопрос:
— О какой раковине она говорила?
Сашка замер перед ней, стараясь не фокусироваться на ее лице. Ему почудилось, что он увидел в ее глазах надежду.
— Зачем тебе это? — напряженно спросил он.
— Мне требуется знать, — сказала Лилия. — Сашка, скажи мне! — добавила она жалобно.
Сашка молчал, и лицо Лилии исказила гримаса.
— Мне надо знать, о какой раковине она говорила, — повторила она в очередной раз и всхлипнула. По изуродованному лицу потекли слезы. — Не смотри на меня, это просто аллергия! — пробормотала она, пряча лицо в ладонях.
Уставясь на толстые зелёные пальцы с посиневшими ногтями, Сашка окаменел. А Лилия опять всхлипнула и повторила:
— Сашка, скажи! Ты должен мне сказать. От этого зависит что-то очень-очень важное! Не надо мне ее отдавать, только покажи! — просила она, открыв лицо и умоляюще сложив перед собой руки. — Говорю же, это просто аллергия! Это пройдет. Завтра уже ничего не будет видно, я знаю, как это лечить. Покажи мне раковину, и я уйду! Пожалуйста…
Вдруг она стала опускаться на колени. «Да гори оно всё синим пламенем!» — взорвалось в голове Сашки. Он кинулся в свою комнату и через секунду протянул Лилии маленькую невзрачную раковину.
Она схватила ее и сжала в руках как великую драгоценность. Потом ткнулась в нее лбом и заплакала в полную силу. Сашка застыл дурак дураком, а Лилия свернулась перед ним на полу в комочек, самозабвенно рыдая и вздрагивая всем телом, как ребенок. Сашка опустился рядом.
— Лилька, — прошептал он. — Лилька, не надо… Перестань. Ну что ты, в самом деле? — Он притянул ее к себе, и она выпустила из рук раковину, вцепившись уже в него, словно в свою единственную надежду.
Раковина откатилась в сторону. Покосившись на нее, Сашка сказал:
— Хочешь, я тебе ее подарю?
Лилия бурно замотала мокрой головой.
— Нет? Ну, тогда давай ее выкинем! Только ты не плачь так… страшно, — добавил он совсем тихо.
Тут Сашка буквально физически ощутил, как Лилия пытается успокоиться. Она всхлипнула еще раз, судорожно вздохнула и надтреснувшим голосом произнесла:
— Не вздумай… Не вздумай ее выкидывать.
Она поднялась на ноги и спросила уже почти спокойно:
— У тебя фен есть?
— У матери должен быть, — сказал Сашка.
Он принес ей фен, в ответ она протянула ему раковину.
— Убери где была. Спасибо.
Лилия включила фен на кухне и стала сушить одежду и волосы. Стоя рядом, Сашка смотрел на ее жуткое лицо, и тысячи вопросов буравили ему голову.
— Что ты слышала из того, что сказала мне Маша? — не выдержал он.
— Всё, — спокойно ответила Лилия. Сашка помолчал.
— У тебя очень хороший слух, — произнес он так же спокойно.
— У меня великолепный слух, — горько усмехнулась она.
— Ты можешь сказать, что из этого правда? — спросил он с замиранием сердца.
— Могу, — выключая фен и выходя в прихожую, сказала Лилия. — Но не сейчас! — Она стремительно оделась и открыла дверь. — Одно ты теперь знаешь: я не охочусь за твоей раковиной. А на всё остальное я отвечу через два… Нет, лучше через три дня, — сказала Лилия и захлопнула за собой дверь.
На следующий день Лилия в школу не пришла. Маша не пришла тоже, но о том, что случилось, она, видимо, в деталях рассказала Андрею. Потому что на первой же перемене тот подошел к Сашке и устроил форменный допрос с пристрастием. Однако Сашка в подробности вдаваться не стал — он только сказал, что Лилия раковину видела, держала в руках и после этого ушла домой.
— Кретин, — поморщившись, выдал Андрей. — Ты хоть знаешь, что у этой Лилии нет ни дома, ни родных? Маша в прошлые выходные объездила все адреса, где живет хоть кто-нибудь с фамилией Черницкая. Была и на «Университете». Там в самом деле имеется в однокомнатной квартире старушка — божий одуванчик. Но ни о какой Лилии Черницкой она не ведает. А по телефону твоей красавицы отвечает исключительно она сама и только до девяти вечера — после этого трубку никто не берет. Хотя это ты, думаю, сам знаешь. Делай выводы.
— Почему ты только сейчас мне об этом говоришь? — отвернувшись к окну, глухо спросил Сашка.
— Потому что лишь недавно у Маши стала складываться картинка. Сам я в жизни бы не догадался. А она молчала, как партизан.
— И какие выводы вы сделали с Машей? — спросил Сашка едва слышно.
— У нас две версии, — деловито сообщил Андрей. — Маша считает, что Лилия — машина…
Услышав это, Сашка покрепче стиснул зубы.
— …Типа ворона, только сложнее. На эту мысль ее натолкнул способ, которым она покончила с вороном: человеческие связки не в состоянии выдать такой мощности звук. К тому же она слишком много и обо всем, что ни спроси, знает. Прямо компьютер. Я же считаю несколько иначе. Я думаю, что Лилия — Древний, и поэтому намного опасней любого демона.
— Объясни, — поворачиваясь, сказал Сашка.
Андрей пояснил:
