Ангел поднял глаза. Она услышала крик Хэмела. Затем деревья справа от того места, где она стояла, охватило пламя.
Из глубины леса донеслись вопли, когда лопнул защитный экран.
— Врассыпную! — выкрикнул кто-то.
Услышав этот голос, Бич заставил лицо Шедуэлла растянуться в улыбке, и эта улыбка означала конец мира. Затем свет, исходивший от Шедуэлла, разгорелся ярче: Уриэль готовился к последнему удару, призванному навсегда уничтожить чародеев.
За мгновение до этого последнего удара кто-то позвал:
— Шедуэлл!
Прозвучало имя Торговца, однако развернулся Уриэль, и смертоносный взгляд на время отвлекся.
Сюзанна смотрела теперь не на Бича, а на призвавшего его.
Это был Кэл. Он шагал по дымящейся земле, в которую превратилось заметенное снегом поле у подножия холма. Он двигался прямо на врага.
При виде Кэла Сюзанна, нисколько не колеблясь, покинула свое укрытие. Она вышла из-под защиты деревьев на открытое место. И не только она одна. Хотя Сюзанна не отводила взгляда от Кэла, она слышала рядом перешептывания и шаги: это ясновидцы выходили из укрытия. Такая солидарность перед лицом неумолимого истребления тронула ее до глубины души. Теперь, в самом конце, их присутствие подтверждало: мы все-таки вместе, чокнутые и ясновидцы, мы часть одной истории.
Раздался испуганный голос Апполин, и никто не стал заглушать ее слова:
— Да он рехнулся!
Потому что Кэл продолжал идти к Уриэлю по искореженной земле.
Треск пламени за спиной Сюзанны становился все громче. Пожар, раздуваемый ветром, распространялся по лесу. Его свет заливал землю, и тени ясновидцев падали на две фигуры в поле.
Прекрасная одежда Шедуэлла была разорвана и опалена, лицо побледнело, как у покойника. Кэл был в своих ботинках из свиной кожи, и отблески пламени играли на нитях его пиджака.
Нет, это не его пиджак. Это пиджак Шедуэлла. Пиджак, полный чар.
Как же Сюзанна не заметила и не поняла этого с самого начала? Может быть, потому что пиджак так хорошо сидел на Кэле, хотя был сшит на человека в полтора раза крупнее? Или же потому, что все ее внимание было сосредоточено на его лице? Она видела во взгляде Кэла целеустремленность, которую успела полюбить.
В десяти ярдах от Бича Кэл остановился.
Уриэль-в-Шедуэлле ничего не говорил, но во всем теле Торговца угадывалось беспокойство, готовое в любой момент прорваться.
Кэл принялся расстегивать пуговицы пиджака. Он хмурился, потому что пальцы плохо слушались, но в итоге ему все-таки удалось проделать этот фокус, и пиджак расстегнулся.
Потом Кэл заговорил. Голос его звучал тихо, но не дрожал.
— Я хочу кое-что тебе показать, — начал он.
Сначала Уриэль-в-Шедуэлле ничего не ответил. А когда ответил, то это был голос не духа, а занятого им тела.
— У тебя нет ничего из того, что я хочу, — произнес Торговец.
— А это не для тебя, — возразил Кэл, и голос его зазвучал громче. — Это для ангела из Эдема. Для Уриэля.
На этот раз не ответили ни Бич, ни Торговец. Кэл взялся за лацканы пиджака и распахнул его, показывая подкладку.
— Не хочешь взглянуть? — спросил он.
Ответом ему было молчание.
— Все, что ты увидишь там, — продолжал Кэл, — твое.
Кто-то рядом с Сюзанной спросил шепотом:
— Что он такое вытворяет?
Она знала ответ, но не стала тратить драгоценные силы на объяснения. Кэл нуждался во всей ее силе, всей ее надежде, всей ее любви.
А он снова обратился к Бичу.
— Что ты там видишь? — спросил Кэл.
На этот раз он получил ответ:
— Ничего.
Это сказал Шедуэлл.
— Я. Ничего. Не вижу.
— О Кэл, — выдохнула Сюзанна, уловив тень отчаяния на его лице.
Она прекрасно знала, о чем он сейчас думает, и разделяла его сомнения. Неужели чары пиджака умерли? Может быть, они выветрились, когда исчезли питавшие их жертвы, и Кэл вышел к Уриэлю совершенно безоружным?
Время тянулось бесконечно. Затем из утробы ангела раздался низкий стон. Когда он прозвучал, Шедуэлл снова открыл рот и заговорил. Только на этот раз негромко, как будто обращался к самому себе или же к тому, кто жил внутри него.
— Не смотри, — сказал он.
Сюзанна задержала дыхание, не решаясь поверить, что его слова были предостережением. Но как еще их можно истолковать?
— Ты ведь видишь там что-то, — настаивал Кэл.
— Нет, — ответил Шедуэлл.
— Смотри, — сказал Кэл, распахивая пиджак во всю ширь. — Смотри и выбирай.
И вдруг Шедуэлл взвыл.
— Он лжет! — причитал он, а тело его содрогалось. — Все это ложь!
Но стон, рвавшийся изнутри его существа, заглушил все причитания. Это был не тот вой, какой Сюзанна слышала на вершине Лучезарного холма, не безумный вопль ненависти. Этот звук был полон бесконечной тоски. И словно отвечая на звук светом, пиджак засверкал. Его ткань не утратила силы, как Сюзанна того опасалась.
И тут же Шедуэлл снова закричал, срываясь на истерический визг.
— Нет! — вопил он. — Нет, будь ты проклят!
Однако Бич был глух к мольбам захваченного тела. Он устремил все свои бесчисленные глаза на подкладку, выуживая из нее видение, доступное лишь ему одному.
