— На сон. Сон без сновидений. Мы не старели. Не чувствовали голода. Мы просто ждали момента, когда хранители решат, что вокруг достаточно безопасно, и разбудят нас.
— А птицы? — спросил Кэл.
— О, в ковер вплетено великое множество флоры и фауны…
— Я не о Фуге. Я про своих голубей.
— А при чем тут твои голуби? — удивилась Апполин.
Кэл коротко описал, каким образом он обнаружил ковер.
— А, это сказалось влияние Вихря, — пояснил Джерико.
— Вихря?
— Когда ты увидел Фугу, — сказала Апполин, — помнишь облака в середине? Так это Вихрь. Именно там находится Станок.
— Но как ковер может содержать в себе Станок, соткавший его? — недоумевала Сюзанна.
— Станок — это не механизм, — ответил Джерико. — Это состояние созидания. Оно превращает частицы Фуги в наваждение, напоминающее обыкновенный ковер. В основном тут срабатывает ваша человеческая самонадеянность, но чем ближе вы подходите к Фуге, тем больше странностей происходит. Там есть места, где мелькают призраки прошлого и будущего…
— Не надо об этом говорить, — перебила Лилия. — Это к несчастью.
— Какие еще несчастья могут с нами произойти? — возразил Фредди. — Нас осталось так мало…
— Мы разбудим семейства, как только отыщем ковер, — провозгласил Джерико. — Наверное, Вихрь слабеет, иначе как этот человек сумел увидеть Фугу? Сотканный мир не может существовать вечно…
— Он прав, — согласилась Апполин. — Мы просто обязаны что-то предпринять.
— Но сейчас небезопасно, — предупредила Сюзанна.
— Небезопасно для чего?
— Я имею в виду, небезопасно здесь, в мире. В Англии.
— Бич, должно быть, уже забыл о нас, — сказал Фредди, — прошло уже столько лет.
— Тогда почему Мими вас не разбудила?
У Фредди вытянулась физиономия.
— Может, она забыла о нас.
— Забыла? — переспросил Кэл. — Невозможно!
— Легко тебе говорить, — отозвалась Апполин. — Нужно быть очень сильным, чтобы противостоять Королевству. Стоит забраться в него поглубже, и ты уже собственное имя забыл!
— Не верю, что она могла забыть, — сказал Кэл.
— Наша первоочередная задача, — постановил Джерико, не обращая внимания на его протесты, — отыскать ковер. После чего мы выберемся из города и отыщем место, куда Иммаколата не догадается заглянуть.
— А что будет с нами? — спросил Кэл.
— А что с вами?
— Нам дадут посмотреть?
— На что посмотреть?
— На Фугу, черт побери! — воскликнул Кэл, выведенный из себя этими людьми — у них не было ни тени вежливости или признательности.
— Вас это уже не касается, — заявил Фредди.
— Еще как касается! — возмутился Кэл. — Я видел. Едва не погиб из-за этого!
— Лучше держись подальше, — посоветовал Джерико. — Если так печешься о своем здоровье.
— Я не это хотел сказать.
— Кэл… — Сюзанна положила руку ему на плечо.
Она старалась его успокоить, но Кэл распалился еще сильнее:
— Не надо их защищать!
— Дело не в том, кто кого защищает… — начала Сюзанна, но он не утихомирился.
— Тебе-то хорошо! — обиженно говорил Кэл. — У тебя есть родственные связи…
— Ты несправедлив.
— …и этот менструум…
— Что?! — вскричала Апполин, заглушая Кэла. — У тебя?
— Похоже, да, — сказала Сюзанна.
— И он не спалил тебя живьем?
— С чего бы?
— Только не при нем, — произнесла Лилия, взглянув на Кэла.
Это стало последней каплей.
— Ладно, — сказал он. — Не хотите говорить при мне, прекрасно. Катитесь ко всем чертям.
Он пошел к двери, не обращая внимания на попытки Сюзанны остановить его. У него за спиной захихикал Нимрод.
— И ты тоже заткнись на хрен, — бросил он младенцу и вышел из комнаты, оставив ее во власти незваных гостей.
Шедуэлл очнулся от сна об империи: привычная фантазия, в которой он был владельцем такого огромного магазина, что зал его казался бесконечным. И торговля приносила такую прибыль, что бухгалтеры рыдали от счастья. Груды товаров всех видов громоздились со всех сторон — вазы эпохи Мин, игрушечные обезьянки, говяжьи туши, — а люди осаждали двери, отчаянно желая присоединиться к толпе покупателей.
Но сон, как ни странно, был не о прибыли. Деньги утратили свою ценность с тех пор, как Шедуэлл встретил Иммаколату, способную извлечь из воздуха все, в чем они нуждались. Нет, это был сон о власти: будучи повелителем товаров, из-за которых люди бились насмерть, Торговец стоял в стороне от толпы и улыбался обворожительной улыбкой.
Но вдруг он проснулся, шум толпы затих, и он услышал чье-то дыхание во тьме комнаты.
Шедуэлл сел на постели. Пот только что пережитого восторженного волнения холодил лоб.
— Иммаколата?
Это была она. Иммаколата стояла у дальней стены, шаря руками по штукатурке в поисках опоры. Глаза ее были широко раскрыты, но она ничего не видела. Во всяком случае, ничего, что мог бы заметить Шедуэлл. Он уже наблюдал ее в таком состоянии, в последний раз это случилось дня два-три назад, в фойе того самого отеля.
Шедуэлл выбрался из постели и накинул халат. Иммаколата ощутила его присутствие и пробормотала его имя.
— Я здесь, — ответил он.
— Опять, — сказала она. — Я снова чувствую его.
— Бич? — уточнил он угрюмо.
— Именно. Мы должны продать ковер и покончить с этим делом раз и навсегда.
