Ветер совсем стих. Вверху на безукоризненно ясном небе дрожали звезды. Костер погас, но при звездном сиянии было ясно, что арабов нет на месте. Он встал и разбудил Хобарта.
В это время его глаза уловили невдалеке какое-то движение. Он пригляделся и не поверил зрению.
Там росли цветы, густо покрывая песок. Он поднял голову, и его пересохшая глотка исторгла возглас удивления.
Барханы исчезли. На их месте колыхались джунгли высотой со стену, протягивая к нему листья размером с человека.
Какой-то миг он сомневался в своем здоровье, пока не услышал рядом шепот Хобарта:
– Боже мой!
– Вы тоже видите?
– Вижу... сад.
– Сад?
Это слово плохо подходило к растительному хаосу. Но более внимательный осмотр удостоверил, что в кажущейся анархии присутствует порядок. Там были дорожки, лужайки, клумбы. Это действительно оказался сад, отличающийся от привычного только полным отсутствием пигмента в его листьях и цветах.
Шэдвелл разглядел все это, когда из дебрей раздался новый крик. Голос принадлежал ибн Талаку, и Шэдвелл пошел на него, по щиколотку увязая в мягкой земле. Крик не умолкал.
Ибн Талак замолчал, когда он проходил по одному из тенистых бульваров. Теперь было неясно, куда идти. В саду не шевелился ни единый листок.
Его заставил оглянуться недоуменный возглас Хобарта. В Круговерти его шаги рождали жизнь, здесь – убивали. Там, где он ступал, трава просто исчезала.
Глядя на белые пятна своих следов, он понял секрет сада и дотронулся до ближайшей к нему ветки с цветами. Она мгновенно осыпалась песком, как и ее соседка.
Барханы не уступили на ночь место саду: они
Он почувствовал внезапный гнев и ворвался в гущу растительности, превращая ее в фонтаны песка.
– Волшебство! – кричал он. – Грязное волшебство!
Он бы не остановился, пока не вытоптал весь сад, но тут до него донесся зов Бича, тот же, что и раньше. Он повернулся к Хобарту.
– Где он?
– Не знаю, – Хобарт чуть отступил. – Везде.
– Эй, где ты? – закричал Шэдвелл в гущу фальшивого сада. – Покажись!
– Не надо, – взмолился Хобарт.
– Это же ваш дракон. Нам нужно его увидеть.
Хобарт покачал головой. Он не хотел видеть того, кто живет здесь. Но Шэдвелл поймал его за руку.
– Нет, мы посмотрим на него вместе.
Хобарт стал вырываться, но тут в конце аллеи начала вырисовываться какая-то фигура.
Она поднималась выше деревьев. Ее белая костяная голова висела на высоте двадцати пяти футов. Она все еще выла, но рта у нее не было. Не было ничего, кроме огромного количества глаз. Без век и ресниц, они в несколько рядов расположились по бокам головы. Чудовище непрестанно меняло форму; казалось, оно состоит из жидкого огня. По бокам его вырастали крылья, горбы и другие причудливые образования. Оно выглядело то громадным и плотным, то рассыпающимся, как огненное конфетти.
Вой стих так же внезапно, как и начался.
Бич остановился.
Шэдвелл отпустил Хобарта. От того исходил запах дерьма. Бывший инспектор упал на землю, чуть поскуливая. Шэдвелл оставил его там и стал смотреть на Бича, ищущего своей меняющей форму головой непрошеных гостей.
Он не собирался бежать. Что толку? Вокруг лежали тысячи миль песка. Все, что он мог, – остаться на месте и принять свою участь.
Прежде чем он успел сказать хотя бы слово, песок под его ногами задвигался. Похоже, Бич намеревался похоронить его заживо. Но песок обнажил только пространство в несколько футов, где лежало тело ибн Талака. Араб был обнажен и страшно изуродован – кисти рук сожжены до костей, то же произошло с гениталиями, вместо глаз зияли черные пятна. Рот раскрылся в последнем беззвучном крике.
Шэдвелл отвел глаза, но Бич показал ему еще не все. Песок задвигался снова, на этот раз справа, и открылось другое тело, Джабира. Мальчик лежал на животе, его ягодицы были сожжены, шея свернута, как у цыпленка.
– Зачем? – вырвалось у Шэдвелла.
Медленный взгляд Бича заставил его замолчать. Он, казалось, не слышал или не понимал. Может, он выжил из ума в этом безмолвии?
Потом где-то между бесчисленных глаз и огненных крыльев зародился ослепительный свет и поплыл к Шэдвеллу. Его стремительность позволяла надеяться, что смерть хотя бы будет быстрой. Удар смял торговца и бросил его наземь; череп был готов треснуть. Но смерть не пришла. Вместо этого боль мгновенно утихла, и в его мозгу всплыл образ огненного колеса, в центре которого пылали глаза Бича.
Потом колесо исчезло, и его сменило другое видение – он плыл высоко над землей, над песчаным садом. Он понял, что видит все это глазами Бича, из его головы. Потом земля под ним стала стремительно приближаться.
Там, на песке, стоял на четвереньках голый Джабир, сзади которого сосредоточенно двигался ибн Талак. Шэдвеллу сцена показалась малоприятной, но достаточно безвредной. Он видал – и делал – вещи похуже. Но он разделял с Бичом не только зрение, но и мысли, и в этих мыслях он прочитал гнев.
