Еще до Рождества его ум стал стремительно слабеть. Он то принимал Джеральдину за свою жену, то звал Кэла именем брата. Доктора не обещали улучшения, но никто не ожидал такого скорого конца.
Кэл очень любил отца, но не оплакивал его. Плакала Джеральдина, и она же принимала соседей, приходящих с соболезнованиями. Кэл только играл роль скорбящего сына, глядя на себя со стороны. Особенно это чувство обострилось во время церемонии в крематории. В его голове будто опять проснулся Чокнутый Муни, издевающийся над избитыми словами и позами.
Следствием этого было то, что к нему вернулись старые сны. Он видел себя летящим над деревьями, полными золотых плодов; видел говорящих зверей и своих голубей, которые тоже, казалось, говорили ему что-то на своем голубином языке.
Проснувшись, он долго сидел возле птиц, чего-то ожидая. Но 33 и его подруга только моргали глазами и ели за двоих.
На похороны приехали родственники Эйлин из Тайнсайда и Брендана – из Белфаста. Истребив немалое число бутылок виски и сэндвичей с ветчиной, гости разъехались.
– Нам нужно отдохнуть – сказала Джеральдина через неделю. – Ты плохо спишь.
Он сидел у окна кухни, глядя на запущенный сад.
– Тут столько работы. Меня это угнетает.
– Можно продать дом, – предложила она.
Это не приходило ему в голову.
– Хорошая идея. Переехать подальше от этой дурацкой дороги.
Они начали искать дом и отыскали вполне подходящий по расположению и цене довольно быстро. Труднее оказалось избавиться от старого. Двое покупателей осмотрели дом и сбежали. Время тянулось, и облюбованный ими домик в начале марта был куплен. Пришлось искать новый, но на этот раз без особого успеха.
А птицы в его снах продолжали говорить что-то, понятное только им.
Через пять недель после того, как останки Брендана Муни нашли покой под скромным холмиком в ряду других, Кэл открыл дверь невысокому человеку с одутловатым лицом и растрепанными волосами.
– Мистер Муни? – осведомился он и, не дожидаясь ответа, затараторил. – Вы меня не знаете. Моя фамилия Глюк. Энтони Глюк, – лицо его казалось Кэлу знакомым, но он не мог понять, откуда. – Могу я с вами поговорить?
– Я голосую за лейбористов.
– Я не об этом. Меня интересует ваш дом.
– О, – Кэл просиял. – Прошу вас, входите.
Человек вошел и сразу устремился к окну, из которого открывался вид на разоренный сад.
– Ага! – воскликнул он. – Так я и думал.
– Это ветер, – извиняюще пояснил Кэл.
– Вы ничего не трогали?
– Трогал?
– С тех событий?
– Вы правда хотите купить дом?
–
– Вы сказали, что интересуетесь...
– Так и есть. Но я не хотел его покупать. Меня он интересует, как место, где в августе произошло нечто непонятное. Я прав?
Кэл весьма приблизительно помнил события того дня. Он помнил, конечно, ураган, разрушивший их сад, и свой разговор с Хобартом, который помешал ему встретиться с Сюзанной. Но другое – Палача, смерть Лилии и вообще все, что касалось Фуги, – его память старательно обходила.
Но энтузиазм Глюка заинтересовал его.
– Это было неестественное явление! – воскликнул тот. – Типичный пример того, что в нашем деле называется «аномальными феноменами».
– В каком деле?
– Вы знаете, как некоторые люди называют Ливерпуль?
– Как?
– Зачарованный город.
– Но почему?
– О, для этого есть причины.
– Но что значит «дело»?
– Все достаточно просто. Я изучаю события, которым не находится объяснений; то, что люди предпочитают не замечать. Аномальные феномены.
– Здесь часто дул ветер.
– Поверьте мне, это был не просто ветер. Перед этим сотни людей видели какие-то огни в небе. Происходили другие события, и все – в промежутке двух-трех дней. Неужели вы думаете, что это совпадение?
– Нет. Я просто не уверен, что это все...
– Правда? Это правда, мистер Муни. Я собираю подобный материал более двадцати лет и научился отделять правду от вымысла.
– Но это происходит не только здесь?
– О Боже, нет, конечно. Мне присылают сообщения из всей Европы. Постепенно вырисовывается общая картина.
Пока Глюк говорил, Кэл вспомнил, где он видел этого человека. По телевизору. Он говорил что-то о пришельцах и о молчании правительства.
– То, что случилось на Чериот-стрит и в других местах города – часть уже известного нам плана.
– Что это значит?
– Это значит, что за нами наблюдают, мистер Муни.
– Кто же?
– Существа из иных миров, для которых наша техника – детские игрушки. Я видел только мимолетные следы их, но этого оказалось достаточно, чтобы я понял, насколько они сильнее нас.
– Что вы говорите?
– Понимаю, мистер Муни. Вам смешно. Но я видел это собственными глазами. Все больше с каждым годом. Похоже, их планы в отношении нас вступают в некую завершающую фазу.
– Они что, хотят завоевать нас?
– Вы можете иронизировать...
– Я не иронизирую. В это трудно поверить, но... Продолжайте, это очень интересно.
В его голосе опять пробудился поэт.
– Так вот, – обиженное выражение Глюка исчезло. – Я провел самые тщательные исследования.
