Третья и последняя часть его войска была не так заметна, как две первые, но от этого не менее сильна. Ее составляли ублюдки, сыновья и дочки Магдалены, бесчисленная неорганизованная толпа. Сходство этих тварей с их отцами обычно было весьма отдаленным, а поведение варьировалось от мягкого безумия до полного неистовства. Шедуэлл позаботился о том, чтобы сестры держали свой выводок подальше от посторонних глаз, поскольку он явно свидетельствовал о порочности, с которой плохо соотносилась святость пророка. Ублюдки выжидали под прикрытием вуали Иммаколаты и были готовы явиться, если кампания потребует подобного ужаса.
Шедуэлл планировал вторжение с тщательностью Наполеона.
Первым делом он на заре отправился в Дом Капры, чтобы предстать перед советом семейств раньше, чем они успеют обсудить создавшееся положение. Его приход превратился в триумфальное шествие: кортеж возглавлял автомобиль пророка с затененными стеклами, скрывающими пассажиров от любопытных взглядов, а за ним тянулась вереница других машин. На заднем сиденье расположился сам Шедуэлл, рядом с ним Иммаколата.
По пути Шедуэлл выразил сочувствие по поводу гибели Магдалены.
— Я просто потрясен, — сказал он негромко. — Мы лишились ценного союзника.
Иммаколата ничего не ответила.
Шедуэлл вынул из кармана пиджака смятую пачку сигарет и закурил. Сигарета и то, с какой жадностью он затягивался, словно опасался, что ее в любой момент могут вырвать у него изо рта, совершенно не вязалось с бесстрастной маской его лица.
— Полагаю, мы оба сознаем, как это меняет ситуацию, — сказал он бесцветным голосом.
— Почему меняет? — спросила Иммаколата.
Шедуэлла очень порадовала тревога, явственно проступившая на ее лице.
— Ты уязвима, — напомнил он. — Еще больше, чем когда-либо. Это меня беспокоит.
— Ничего со мной не случится, — заявила она.
— Но это возможно, — произнес Шедуэлл мягко. — Мы же не знаем, с каким противоборством нам предстоит столкнуться. Наверное, было бы разумнее, если бы ты вообще исчезла из Фуги.
— Нет! Я хочу видеть, как все они сгорят.
— Я понимаю, — кивнул Шедуэлл. — Но ты станешь легкой мишенью. Если мы потеряем тебя, мы потеряем и контакт с детьми Магдалены.
Иммаколата смотрела мимо Шедуэлла.
— Так вот ты о чем? Ты хочешь получить ублюдков?
— Ну… мне кажется, они удачный тактический ход…
— Забирай, — перебила она. — Бери их, они твои. Дарю. Не хочу даже вспоминать о них. Я всегда презирала ее слабость.
Шедуэлл тонко улыбнулся.
— Благодарю, — сказал он.
— Пользуйся на здоровье. Только дай мне увидеть пожарище. Вот все, о чем я прошу.
— Ну конечно. Непременно.
— И еще я хочу, чтобы нашли эту женщину. Сюзанну. Чтобы ее нашли и привели ко мне.
— Считай, она уже твоя, — ответил Шедуэлл, как будто не было ничего проще. — Только вот еще что. Есть ли какое-то особенное слово, чтобы я мог вызывать их?
— Разумеется.
Шедуэлл затянулся сигаретой.
— Тогда я должен его знать, — сказал он. — Раз уж они мои.
— Зови их так, как она их назвала. Тогда они будут слушаться.
— И как же их зовут? — спросил он, вытаскивая из кармана ручку.
Он нацарапал названные Иммаколатой имена на сигаретной пачке, чтобы не забыть. Покончив с этим делом, они ехали дальше в молчании.
Первым делом Сюзанна и Кэл отыскали тело Джерико, на что ушло около получаса. Фуга давно уже вторглась в местность, где Сюзанна оставила тело, и они наткнулись на него скорее благодаря удаче, чем методичному поиску.
Удаче и детским голосам, потому что Джерико не остался незамеченным. Две женщины и полдюжины их отпрысков от двух до семи лет стояли (и играли) рядом с телом.
— Кто он такой? — спросила одна из женщин, когда Сюзанна и Кэл подошли.
— Его зовут Джерико, — ответила Сюзанна.
— Звали, — поправил ее кто-то из детей.
— Звали.
Кэл задал неизбежный деликатный вопрос:
— А что здесь принято делать с телами? В смысле… куда нам его нести?
Женщина заулыбалась, показывая полное отсутствие зубов.
— Оставьте его здесь, — посоветовала она. — Он ведь уже не будет возражать, верно? Заройте его.
Женщина с нежностью взглянула на самого маленького мальчика, голого и грязного, с застрявшими в волосах листьями.
— А ты что скажешь? — спросила она ребенка.
Мальчик вынул изо рта большой палец и завопил:
— Похороним его!
Этот клич немедленно подхватили все остальные дети.
— Похороним! Похороним! — орали они.
Кто-то уже опустился на колени и принялся рыть землю, словно дворняга, откапывающая кость.
— Наверное, необходимо соблюсти какие-то формальности, — сказал Кэл.
— Так вы что, чокнутые? — спросила вторая мамаша.
— Да.
— А он? — Женщина указала на Джерико.
— Нет, — ответила Сюзанна. — Он был Бабу и наш добрый друг.
Все дети копали землю, смеясь и по ходу дела швыряясь друг в друга комьями.
— Похоже, он был готов к смерти, — сказала женщина Сюзанне. — Судя по его виду.
Сюзанна пробормотала в ответ:
— Пожалуй.
— Значит, вам нужно закопать его в землю, и все. Это же просто кости.
Кэл заморгал, но Сюзанна, кажется, согласилась с женщиной.
— Я понимаю, — отозвалась она. — Понимаю.
— Дети помогут вам выкопать яму. Они любят копать.
