Сотня полностью

– Мы все совершаем поступки, которыми нельзя гордиться,– тихим голосом сказала Талия.

Кларк вздрогнула и закрыла глаза:

– Я ни у кого не вымаливала прощения.

– Я не это имела в виду, и ты меня прекрасно поняла,– дыхание Талии сбилось, и она помолчала, чтоб его восстановить. Такой долгий разговор совершенно обессилил девушку.

– Тебе нужно отдохнуть,– сказала Кларк, потянувшись, чтобы укрыть одеялом плечи подруги.– Мы можем поговорить об этом завтра.

– Нет! – воскликнула Талия.– Кларк, в том, что произошло, нет твоей вины.

– Конечно же, есть,– Кларк упорно избегала взгляда подруги. Талия была единственным человеком, который знал, что на самом деле совершила Кларк, поэтому казалось совершенно невозможным сейчас посмотреть ей в лицо, ведь в темных выразительных глазах Талии наверняка отражались воспоминания.– И в любом случае, как это связано с Уэллсом?

Не обращая внимания на последний вопрос, Талия прикрыла глаза и вздохнула:

– Ты должна разрешить себе быть счастливой. Иначе какой вообще во всем этом смысл?

Кларк открыла было рот, собираясь возражать, но все слова исчезли, когда Талия вдруг согнулась пополам и раскашлялась.

– Все будет хорошо,– прошептала Кларк, проводя рукой по влажным от пота волосам подруги.– С тобой все будет в порядке.

На сей раз ее слова были не молитвой, а декларацией. Кларк намеревалась не дать Талии умереть, и ничто в мире не могло помешать ей. Она не допустит, чтоб лучшая подруга присоединилась к звучащему в ее голове хору призраков.

Уэллс смотрел в звездное небо. Раньше он даже представить себе не мог, что тоска по дому заставит его выискивать знакомые созвездия, когда сам он будет далеко-далеко. Вид такой крошечной и плоской Луны вызывал у него чувство тревоги, как если бы он проснулся утром и вдруг обнаружил, что лица всех членов семьи стерты из памяти.

Люди, сидевшие вместе с ним у костра, ворчали. Не прошло и недели, как они прибыли на Землю, а паек уже был урезан. Отсутствие медикаментов, конечно, тревожило, но сейчас всех больше беспокоила ситуация с продовольствием. Либо, снаряжая экспедицию, чиновники Колонии сильно ошиблись в расчетах, либо в карманах Грэхема и его дружков осело куда больше пищевых брикетов, чем предполагал Уэллс. В любом случае, нехватка еды уже начинала сказываться. Это выражалось не только в запавших щеках сидящих у костра – нет, в их глазах уже светился голод, и это вселяло в Уэллса ужас. Он не мог позволить себе забыть, что все они оказались в Тюрьме не просто так, а совершив нечто, угрожавшее порядку Колонии.

Особенно это касалось самого Уэллса.

Как раз в этот миг Кларк вышла из медицинской палатки и направилась к костру, выискивая свободное место в общем кругу. Возле Уэллса места было предостаточно, но взгляд Кларк просто скользнул мимо. Она присела рядом с Октавией, которая устроилась на бревне, вытянув перед собой больную ногу.

Уэллс вздохнул и повернулся, чтобы еще раз посмотреть на их поляну. Мерцающий свет костра выхватывал из темноты силуэты трех больших палаток, которые им в конце концов общими усилиями удалось поставить. В палатках размещался лазарет, хранилище припасов и особо любимый Уэллсом резервуар для сбора дождевой воды на тот случай, если дождь когда-нибудь пойдет. Что ж, по крайней мере, разбивая лагерь, они не потерпели полное фиаско. Когда отец тоже прилетит на Землю, это наверняка произведет на него большое впечатление.

Если он прилетит на Землю. Уэллсу становилось все сложнее и сложнее убеждать себя, что с отцом все в порядке, что его ранение наверняка оказалось поверхностным. Сердце Уэллса замирало всякий раз, когда он думал о том, что отец, возможно, сейчас борется за жизнь на больничной койке, или, хуже того, его безжизненное тело дрейфует где-то в глубоком космосе. В ушах Уэллса все еще звучали слова отца: «Если кто-то и способен добиться успеха в этой миссии, так это ты».

Из-за деревьев донеслись какие-то странные звуки. Уэллс подобрался, все его чувства пришли в боевую готовность. Послышался хруст, потом – шорох. Шепоток у костра превратился в общее изумленное «ах!», когда из теней материализовался странный силуэт. Полузвериный, получеловеческий, он, казалось, явился прямо из древних сказаний.

Уэллс вскочил на ноги. Но тут непонятное существо вышло из-за деревьев на свет и оказалось Беллами. За ним тянулся кровавый след, а на его плечах громоздилась туша какого-то зверя.

Туша оленя. Уэллс окинул взглядом безжизненное тело животного, его мягкую короткую шерстку, тонкие ноги, узкие ушки конической формы. Беллами двинулся к костру, и голова оленя закачалась в такт шагам охотника взад-вперед, ни разу не очертив при этом полную дугу, потому что постоянно обо что-то ударялась.

О другую голову, свисавшую с другой тонкой шеи.

У оленя было две головы.

Уэллс застыл, вскочив на ноги, как и все ребята у костра. Некоторые слегка подались вперед, чтобы лучше видеть, остальные, наоборот, в ужасе подались назад.

– Это безопасно? – спросила одна из девушек.