Трогательный роман от известного во всем мире автора. Это согревающая и глубокая книга о смысле жизни. У матери главного героя болезнь Альцгеймера, и женщина забывает даже собственного сына. Заботясь о маме, Идзуми узнает о ее тайном прошлом и жизни, которую мать прожила без него.Роман на важную тему, которую автор раскрывает через взаимоотношения тяжелобольной матери с сыном. Время быстротечно, автор покажет, почему нужно ценить каждую счастливую минуту.
За дверью распахнулось желтое небо. На горизонте – ни единого облака, но и диска солнца уже нигде не видать.
Я спустилась по склону улицы и свернула направо. Нужно поспешить. Идзуми уже совсем скоро приедет.
Вдоль плавного спуска тянулись жилые дома, по форме – почти один к одному. Откуда-то доносились звуки фортепиано. «Грезы» Шумана. Снова и снова проигрывался один только второй такт.
Точно, сегодня же у нас урок по фортепиано! Мику-тян, милая, повнимательнее к фа и ре… Ох, уже скоро начало занятия. А мне еще нужно успеть сходить… Так, а куда мне нужно сходить?.. Куда я сейчас шла? Ах, точно! В супермаркет. Тот, что у станции. Сегодня вечером приезжает Идзуми. Приготовлю ему мясо с рисом по его любимому рецепту. И сладкий омлет, который ему нравится. С помидорами. Так… Майонез дома вроде еще есть. Или нет… Лучше купить на всякий случай. Черт, поезд Идзуми уже совсем скоро. Надо побыстрее расправиться с покупками. Нужно бы ускорить шаг.
По одинокому переулку разносился стук, отскакивавший от асфальта под ударами спешащих туфель. Вдали показались качели. Похоже, здешние дети разбрелись по домам совсем недавно: проржавевшие цепи еще продолжали покачиваться. Рядом затаились качалка и потертая временем горка. Сбоку к этой маленькой детской площадке примыкала крутая лестница. Длинный спуск ее вел к железнодорожным путям. По ним беззвучно пробегали красные вагоны.
Желтый, словно усыпанный цветами одуванчиков, простор неба. Под ним – плотно застроенный, будто замощенный зданиями, жилой микрорайон. За ним должно виднеться море, но сейчас все вдали было размыто дымкой тумана.
– Юрико, ты что удумала?
Я повернулась на голос. Отец?
– Тебе просто нужно успокоиться и еще раз все хорошенько обдумать.
Мама приложила платочек к глазам.
«Отец, мама, простите меня. Но я не могу бросить своего ребенка». Я пытаюсь произнести эти слова, мои губы шевелятся, но почему-то вместо голоса просачивается только сдавленный воздух.
– Ладно, раз ты по-другому не хочешь, то поступай как знаешь. – Глаза отца наполняются безразличием, он разворачивается ко мне спиной и устремляется вдаль. Мама идет следом.
Я хочу побежать за ними, догнать, но мои ноги не двигаются с места. Что же делать? Кто-нибудь, пожалуйста! Помогите мне!
Силуэты папы и мамы окончательно растворились вдали.
Я, обессилев, опустилась на сиденье качелей. Под размеренное движение ржавых цепей я смотрела куда-то вглубь желтого полотна. Вдруг раздался пронзительный звук, подобный дребезгу стекла: по куполу неба потянулась трещина. Сквозь открывшуюся щель показалось лишенное объема белое пятно, и в это же мгновение поверхность земли пошла волнами. Видневшиеся вдали здания, словно костяшки домино, рушились, падая друг на друга.
– Идзуми… – сорвалось с моих уст. – Идзуми! Идзуми! – выкрикивала я снова и снова.
Как же быть… Идзуми уже должен приехать. Но меня ждет Асаба. Мне нужно идти: он же ждет! И надо купить лук, морковь и говядину. И майонез. Я не успеваю.
Мику-тян, давай начинать наш урок. Итак, второй такт «Грез». Не забывай про фа и ре… Отец, мама, простите.
Пробитое белизной небо темнело на глазах. На отдававшем серым оттенком желтом полотне взорвалась вспышка фейерверка, за ней еще одна. Какой странный фейерверк! Почему вспышки полукруглые? Где нижняя часть искр? Я наблюдала за поднимавшимися друг за другом половинчатыми вспышками и вдруг расплакалась. Почему-то они казались по-особенному красивыми.
Прибыв, Касай Идзуми обнаружил, что мамы дома нет.
Порог дома пропитан запахом старости. Разуваясь, он позвал маму. Голос рассеялся по темному коридору. В гостиной – уже отсюда видно – свет тоже выключен. Да и на втором этаже мамы, скорее всего, нет. В доме стоит леденящий холод. По ощущениям, даже на улице теплее. Идзуми подтянул собачку молнии на куртке. Озноб начал пробирать его еще по пути со станции, и он грел себя мыслью о том, как тепло будет дома. И какое разочарование!
Идзуми прошел на кухню. В нос ударил затхлый запах. Изначально предполагалось найти здесь маму за готовкой ужина, но в этот раз что-то пошло не так. Идзуми включил лампу, которая озарила светом гору немытой посуды, образовавшуюся в крохотной раковине. На плите – кастрюля с остатками недоеденной пекинской капусты. Такое даже во сне вряд ли можно было увидеть: мама всегда поддерживала безукоризненный порядок в доме и к мытью посуды подходила очень тщательно.
