Он уже привык относиться к своему товарищу со всей серьезностью. Карабины и боевые револьверы они предпочли оставить на хранение у трактирщика. До утра всяко-разно не пропадут. А вот расхаживать вооруженными до зубов — возбуждать лишнее любопытство патрулей. Ну не бегать же от них, в самом-то деле. Однако кроме тех револьверов имел Фрол и парочку «карповок».
— Еще бы. Под одеждой не видно, пять выстрелов. А с этой дурой, — Иван похлопал по трубе глушителя, — считай, и не слышно ничего.
— А отчего не шесть, как на боевых револьверах?
— Так для скрытного же ношения. Тут и калибр поменьше, и вишь, барабан не такой здоровый.
— Один?
— Пара. Второй под одеждой. Их даже взводить не надо. Знай себе дави на крючок, курок сам взведется, как и провернется барабан.
— Эка! И откуда ты только все это знаешь?
— Достанет того, что знаю.
— Согласен. Мне такие сделаешь?
— Сделаю. Только учти, один пистоль и полсотни патронов еще поднесу, а далее покупать будешь.
— Дорогие?
— Да уж не дешевые. Один порох чего стоит, а там еще и гремучая ртуть. Разориться можно.
— Ясно. Хм. Но с другой стороны, патроны-то эти не портятся, а пистоль только на самый крайний случай.
— Договорились. Но сейчас обходись клинком и руками. Шуметь нам никак нельзя. Больно стрельцы в Москве шустрые. Чуть шумнул, так сразу же набегают, как кабаны на случку.
— Ну так с них три шкуры дерут, вот и бегают. Пошли, что ли?
— Пошли.
Если во дворе было просто морозно и лишь легонько мело, то за воротами уже вовсю куражилась метель. Вот ведь! Всего-то пару часов назад было вполне терпимо, а теперь впору пожалеть, что на тебе кафтан стрелецкий, пусть и подбитый мехом, а не глухой тулуп с высоким воротником. Впрочем, по сегодняшним делам лучше уж померзнуть, чем быть в тепле и неповоротливым, как черепаха.
Хотя у стен домов ветер был тише, шли, придерживаясь середины улицы. Так оно куда сподручнее. Не то решат субчики приголубить клиентов, не дожидаясь, пока те доберутся до рва. Мало ли. Вокруг-то все белым-бело, но темных мест в подворотнях хватает. Да и на улицах в такую погоду ни души. Брр! И неудивительно. Холод собачий.
Немцы обнаружились именно там, где им и следовало быть. Во рву. Вот только напасть на стрельцов они были не в состоянии. Двое здоровяков — по причине безвременной кончины ввиду образовавшихся у них на теле пары-тройки лишних дырок. Рядом с третьим, связанным по рукам и ногам, притоптывал замерший Кузьма.
— Ну слава тебе господи! — едва стрельцы спустились со стены, обрадовался мужичок. — Совесть-то поимел бы, Иван Архипович. Я ить, чай, не в полушубке, а в кафтане латаном.
— Чего жалишься? Захотел бы, так давно уж обрядился бы в пристойное.
— Пристойное мне для работы помеха, — вразрез логике возразил Овечкин.
— Кузьма, ты зубы-то не заговаривай, — осматривая побитых и пленного, возмущенно произнес Фрол. — Это что ты тут такое учудил?
— Так то Бориска и Емеля, — пожав плечами, начал отнекиваться бывший нищий. — Проводили меня чин чином, помелькали, значит, чтобы немчура их приметила и меня живота не лишила. Опосля мы втроем и ушли. Да только парни репы свои почесали и решили, значит, пользу свою тебе, Иван Архипович, выказать. Взяли меня в оборот и уволокли прямиком сюда. Тех двоих порешили, этого повязали, а меня поставили его стеречь да тебя дожидаться.
— А сами?
— Сами с глаз долой подались. Раз уж их в дело брать не хотели. Мол, нужны будут, нору их я знаю.
— Интересные ребятки эти твои обломы, — надвинув шапку на глаза и почесав в затылке, выдал Фрол.
Впрочем, практически сразу же вернул головной убор на место. Холодно же, йолки!
— Я гляжу, они трофеи с них не взяли? — это Иван опять к Кузьме, обратив внимание на собранное в кучку имущество немцев.
— Сказали, что теперь они на службе, и ты сам определишь, что им положено, а что нет, — пояснил Овечкин.
— Ясно. Тогда так. Деньги при них были?
— Всего десять рублей, — кивнул Кузьма.
— Передашь Борису и Емеле. Все остальное… Ну, не знаю, утопи, что ли. Чтобы за ограбление приняли.
— Да чего мудрить-то, Иван Архипович. Оставить их как есть, к утру они тут уже нагишом валяться будут. А то еще и бродячие псы покуражатся.
— Хм. И то правда. Ладно. Тогда свободен. Фрол, берем этого и потащили. Нам бы с ним поговорить по душам.
— Догадался уж, — взваливая связанного себе на плечо, ответил казак. — Устану, подменишь. Куда пойдем-то?
— Давай окраиной, за околицу и в лес. Чувствую, тихо не получится.
— Это точно. Нутром чую, тот еще упрямец. Ну да и не таким языки развязывали.
Ну наконец-то! Иван легко соскочил на берег Дона, сделал несколько приседаний и с наслаждением потянулся. Долгий переход остался позади, что не могло не радовать. И что с того, что они весь путь от самого Воронежа проделали по Дону? Легко все одно не было. Пусть по реке и получилось куда как споро.
