Мишка усилием воли задавил вновь поднимающееся внутри чувство тяжкой пустоты, возникшее от известия о гибели Егора.
– Господин сотник! Наши возвращаются!
Мишка вздрогнул и зашарил глазами по опушке леса. Вот из-за деревьев показались первые, едущие шагом, верховые отроки, вот из-за них вывернулся, подгоняя коня Роська – спешит с докладом – вот выехал ратник Молчун, а перед ним, на холке коня, сидит Егор…
Видок у десятника был еще тот – глаза закрыты, лицо совершенно белое, и видно, что держится он на коне только потому, что его обхватил руками Молчун. Голову Егору обмотали, будто у него болит зуб, кончики повязки завязаны на макушке и кокетливо торчали наподобие заячьих ушек. Вид одновременно и трагический, и смешной. Мишка вдруг почувствовал, что лицо его невольно расплывается в улыбке.
– Господин сотник, разреши доложить! – отбарабанил Роська, лихо осаживая коня перед завалинкой, на которой сидел Мишка.
– Что с Егором?
– Так это… – Роська, настроившийся на четкий воинский доклад, невольно сбился от неожиданного вопроса. – Ну… он зятя выручать кинулся, а под ним коня убили…
– Какого зятя? – диалог начинал приобретать некоторые черты идиотизма, но неожиданное «воскрешение» десятника Егора выбило Мишку из колеи и никак не давало сосредоточиться.
– А ты что? Ничего не знаешь, что ли? – искренне изумился Роська.
– Чего не знаю?
– А-атставить! – пришел на выручку начальнику и подчиненному подошедший Дмитрий. – Поручик Василий! Спешиться! Доложить, как положено!
– Слушаюсь, господин старшина!
Роська бодренько соскочил наземь, сунул повод кому-то из отроков, встал «во фрунт», отрыл рот и… засомневался:
– А про что докладывать-то? Про Егора или про все… это… ну, как было?
– Про что последний вопрос был? – Дмитрий грозно нахмурился.
– Про зятя.
– Вот про него и докладывай!
– Э-э-э… – Роська заметно напрягся, видимо, подбирая формулировки, а потом выдал: – Общая невесто-жениховская ситуация, сложившаяся в нынешнее время в селе Ратное, предрасполагает родителей вошедших в возраст девиц к поиску женихов среди отроков Младшей стражи...
– Хватит!!! Заткнитесь оба!
– Слушаюсь, госпо…
– Молчать! Егор кинулся выручать одного из отроков. Так?
– Так точно!
– Под ним убили коня. Так?
– Так точно!
– Что с Егором было потом?
– Господин десятник Ратнинской сотни…
– Убью!!!
– Головой он об дерево стукнулся… сильно, – Роська наконец-то перешел на нормальную речь. – А потом ему стрела в щеку попала. Так все в кучу и собралось: бармица, подшлемник, клок бороды, кожа со щеки… почти до самого уха все уехало.
– Но для жизни не опасно?
– Головой он сильно приложился. Рвало его… обмочился еще, и до сих пор без памяти. Все, как ты, Минь, говорил: мозготрясение.
– Понятно… Мить, Матвей как? Опомнился уже, лечить может?
– Да как сказать… морда у него, конечно… только детей пугать, а так… вроде бы соображает, только злющий, как овод, того и гляди кусаться начнет.
