– Угу… О! Слушай, Илюха, – Арсений встрепенулся, будто неожиданно вспомнил что-то важное – мы же куда-то за Слуцк лет десять назад ходили! Глеба Минского усмирять. Помнишь, еще ругались, что киевляне с другой стороны заходили… на Оршу, что ли? Им вся слава и добыча, а мы без толку проболтались.
– Помню, но ведь и ты тогда тоже там был… а что такое?
– Был-то, был, но я ж тогда в новиках ходил… первый поход. Ведут куда-то, я и иду, куда все, ни хрена толком не запомнил… да еще конь у меня захромал, я тогда больше о нем думал, чем о чем-то еще. А ты ж, вроде бы, раненых по Случи вывозил?
– А-а, вот ты о чем! Нет, от того дела нам сейчас пользы мало, мы от Случи совсем в другую сторону уходили – к Березине… Да и не дошли тогда.
– Вообще-то Роська… поручик Василий сызмальства на ладьях моего дядьки Никифора обретался, – вспомнил Мишка, – а Никифор с пруссами торгует, по Неману ходит. Может, Василий и помнит чего?
– Так чего ж ты молчал-то? – тут же ухватился за Мишкино предположение Арсений. – Давай сюда своего Ваську!
– Антон!!
– Здесь, господин сотник!
– Поручика Василия ко мне! Бегом!
– Слушаюсь, господин сотник!
– Шустрый, ишь старается… – Арсений проводил взглядом убегающего Антона – А сызмальства, это сколько? Он же у тебя и сейчас не больно-то старый.
– Да сколько себя помнит. Его Никифор еще совсем мальцом у ляхов на Висле отбил. Он даже имени своего тогдашнего не помнит, и откуда родом. Так и прижился на ладье, а потом ко мне перешел. Так что лет восемь, а то и десять назад… А знаете, Никифор запросто мог в те же времена, что и вы, где-то возле Слуцка быть… Или приказчик его – добычу у вас скупать.
– Ну, крутились какие-то двое… – припомнил Илья, – да добычи-то у нас тогда… слезы одни. По-дурацки все как-то сложилось…
– Господин сотник, поручик Василий по твоему приказу прибыл!
– Проходи сюда, Рось, садись, и давай-ка вспоминать. Приходилось тебе с Ходоком по Неману ходить?
– Ага, один раз… давно.
– Давно, это – сколько?
– Э-э… – Роська замялся – ну, лет пять, наверное.
– Что-нибудь помнишь, Рось? Ну, волок из Случи в Неман, к примеру.
– Сам волок помню, а вот откуда и куда… Там, кажется не прямо из Случи, а из какой-то другой речки… не, не помню, но до нее точно Случь была. Болотисто там еще… помню, гребцы говорили, что когда-то там даже канаву прокопали, чтобы по суше тащить меньше, но половодьями размыло, а мастеров таких, чтобы все, как прежде сделать, теперь нету. Канаву ту делать не то грек, не то еще какой-то иноземец научил. Не просто рыли – сваи какие-то забивали… еще валуны как-то раскалывали…
– Был у нас дед один, – продолжал Роська, – у него Ходок учился, он про эту канаву рассказывал, только не верили ему, смеялись, что сказки все… А я думаю, что не сказки! Ходок говорил, что у того деда все пути речные не только в памяти были, но и записаны на пергаменте. И еще что-то такое на тех пергаментах было, чтобы по морям ходить…
– А как было написано, по-нашему или по-гречески? – на всякий случай поинтересовался Мишка.
– Не знаю, я же не видел их.
– А Ходок видел?
– Наверное… он же рассказывал.
– А где они сейчас? Сохранились?
– Не-а. Сгинули вместе с тем дедом и с ладьей. Он куда-то за Царьград пошел… далеко… там еще это… башня такая стоит с огнем, и огонь тот ночью за сто верст виден. Не помню, как называется.
– Александрийский маяк?
– Вроде бы… не помню, мне оно ни к чему…
