Неделей раньше – и застали бы деда, причем не одного, а в теплой компании князей-Святополчичей. Оказывается, сюда сборное войско пришло из Пинска, преследуя противника, и достаточно долго стояло лагерем в окрестностях. После боев погуляли, видимо, на славу – во всяком случае, оставили о себе довольно яркие воспоминания местного населения и впридачу – раненого боярина Федора. Впрочем, то, что раненого, выяснилось уже позже, а вначале сказали – пьяного в стельку и продолжающего усугублять это прискорбное состояние.
– Душевно, похоже, тут боярин отдыхает, – усмехался в усы Ходок. – Говорят, челядинцы удивляются, сколько в человека влезает. Хозяева-то уже опасаются, не приведи Господи, брага кончится – всех зашибет! Грозен.
– А чего ему тут еще делать? – философски хмыкнул Никифор. – Лечится человек. Тут, поди, лекарок нету.
Но Мишка не был так благодушен, как дядюшка.
***
Боярин, наконец, выговорился и бессильно рухнул на лавку. Но глядел он теперь на Мишку более-менее осмысленно, хоть брага и давала еще о себе знать резкой сменой настроения: от гнева до безнадежной тоски. И монолог свой продолжил в том же ключе.
– Дурак ты, и дед твой придурок! – хлобыстнул Федор кулаком по столу. – Он же все порушил! Все! И свою, и мою жизнь… Сколько лет я из кожи лез вон – а он… В один миг… Думаешь, я спьяну невесть что несу? – он требовательно глянул на все еще стоящего перед ним навытяжку боярича. – Ну, отвечай!
– Никак нет! – браво, как рапорт по команде, отчеканил Мишка, с трудом удержавшись, чтобы не щелкнуть каблуками.
– Пьян! – неожиданно возразил Федор. – Еще как пьян! Был… Из-за тебя, засранца, почти отпустило… – он пошарил глазами по столу. – Кружка где?! Налей! Сил моих нет.
– Никак нет! – повторил Мишка все так же придурочно-бодро.
– Чего?! – взъярился Федор и еще раз саданул по столу кулачищем. – Налей, сказано!
– Подмогнуть, боярич? – сунулся в горницу Арсений: видать, на всякий случай стоял под дверью.
– Боя-ярич? – заржал вдруг Федор. – Будет вам с Корнеем боярство! Он и себя, и меня, и всех под монастырь подвел, скотина!
– Погоди, – остановил Мишка незваного помощника. – Боярин уже и не пьян. Вели нам принести квасу да еды, что ль, какой. Только брагу забери, – кивнул он на стоящую на столе братину, к которой уже тянулся Федор.
– Куда забери?! – взвыл тот, но Арсений, не слушая, уже волок посудину из горницы. Ни слова, ни вопроса – будто так и надо. Мишка в очередной раз порадовался, как быстро мужик врубается в ситуацию, ведь в других обстоятельствах и возмутиться мог: почему ратником командуешь, как пацаном? А тут даже бровью не повел – просто взял и вышел. Золото, ей-Богу!
– Так что с дедом-то? – Мишка, как ни в чем не бывало, откинув церемонии, подсел за стол к Федору. – Ты мне все говоришь, да никак не скажешь. Может, потом и выпьем, если будет за что.
– Дед? – Боярин скривился. – Воюет твой дед. Со Святополчичами связался, придурок. Так что пей – не пей, все одно теперь пропадать!
И Федор, сбиваясь на пространные нецензурные отступления, рассказал, что после освобождения Пинска, объединившись с сидевшими в осаде Святополчичами и их дружиной, ратнинская сотня, преследуя отступающих ляхов, пошла к Слуцку, где и остановилась на привал. И, как водится, никак не смогли при этом обойтись без банкета. Пир полагался по штату и входил в обязательную программу любой успешной операции, да еще и при наличии князей.
