– Все начальники городских цитаделей готовы присягнуть тебе, государь. Но в царском дворце стоит римский легион, а дворец окружен неприступной стеною с высокими башнями.
– Да, мне уже известно о римлянах, – мрачно усмехнулся Иегуда. – Это препятствие, которое нам подобает преодолеть ради построения царства Божия. Мы принесем идолопоклонников в обильную кровавую жертву на алтарь освобождения Израиля от иноземного ига!
– Государь, – сказал начальник гарнизона, – покорнейше прошу тебя – осчастливь своего раба посещением… В покоях крепости все готово к твоему приходу.
– Не сейчас, Биньямин, после, – нахмурился Иегуда. – Прежде мне, как помазаннику Всевышнего, подобает посетить Дом Божий. Но для начала избавлюсь от скверны я. На моих руках кровь, от которой должно мне очиститься…
Он вскочил на коня и медленно, давая народу расступиться, двинулся в сторону купели Шилоах, где вскоре, скинув одеяния свои, вошел в одну из микв (купален) и трижды с головой погрузился в воду. Потом, выйдя из бассейна, он облачился в чистый белоснежный хитон и пешком направился в Храм по долине Тиропион. На всем протяжении пути толпы с ликованием приветствовали его. Повсюду звучало одно и то же слово:
– Машиах!
Воротами Хульды Иегуда поднялся на Храмовую гору, которая была сплошь наводнена паломниками. Люди, едва прослышав о появлении Мессии, бросали все свои дела, спешили передать жертвенных животных в руки левитов и выходили ему навстречу с возгласами:
– Благословен грядущий во имя Господне…
Прокуратор Сабин, наблюдая с зубчатой вершины башни Фазаэля за Храмовой горой, беспокойно прислушивался к гулу, который доносился оттуда.
– Что там у них происходит? – недоумевал он.
– Не знаю, – отозвался стоящий рядом с ним легат Железного легиона. – Но мне это тоже не нравится… Прокуратор, думаю, обстановка в городе слишком накалилась, и об этом нужно поставить в известность проконсула.
– Советуешь послать гонца в Антиохию? – покосился на него Сабин.
– Решать тебе, прокуратор, – мрачно отозвался легат. – Но учти. Худо нам придется, если вся эта громада двинется на нас. Долго сдерживать напор у нас просто сил не хватит…
Тем временем, принеся в жертву годовалого ягненка, Иегуда вместе с ближайшими соратниками по приставным лестницам, принесенным левитами, взобрался на крышу западной галереи, с которой открывался обзор на Верхний город, где находился дворец Ирода, занятый римским легионом.
– Отсюда город виден как на ладони, – восхищенно заметил Афронг, в прошлом ветеран Ирода, высокий и крепкий человек, у которого было четверо братьев, весьма похожих на него ростом и телосложением.
– Они пришли по Приморской дороге, – задумчиво проговорил Иегуда. – Стало быть, ждать подкрепления будут именно оттуда. Мы должны перекрыть им путь к морю. Афронг, не мешкая, выдвигайся в сторону Эммауса, займи высоту, господствующую над местностью, и стереги проход, – так, чтобы мимо тебя и мышь не проскользнула. При подходе неприятеля действуй наверняка, зря не рискуй. Береги людей.
– Будет исполнено, государь, – Афронг тотчас, взяв конный отряд, выдвинулся в сторону долины Аялон, которая спускалась к морю.
– Ирод выстроил великолепную крепость, – нехотя признал Иегуда, разглядывая мощные укрепления, сложенные из огромных каменных глыб. – Приступом ее не взять, лишь напрасно погубим кучу народа. Возьмем измором! Впрочем, время работает против нас. Шимон, – обратился он к царедворцу. – Видишь, тот холм, ближайший к башням, занятым римлянами? Бери лучников и разбей там стан. Чтоб он поперек горла стал им…
Шимон усмехнулся:
– Мудро, государь. Ты хочешь выманить их из укрытия?
– Правильно рассудил ты, – кивнул Иегуда. – Держи под прицелом ворота на Иоппию. И сразу подготовь пути к отступлению. В прямое столкновение не ввязывайся. Когда запахнет жареным, тотчас отступай к Храму. Они потянутся за тобою следом. Здесь мы их встретим, как подобает…
Отдав все необходимые распоряжения, Иегуда почувствовал, как усталость растеклась по его телу, отягощенному летами, но, не желая огорчать людей, которые собрались на площади в ожидании слов Мессии, он с кровли галереи обратился к народу с краткой, но, как всегда, пламенной речью. А затем спустился вниз и, оглушаемый все теми же возгласами, отправился, как обещал, в гости к начальнику гарнизона, которого звали Биньямин, – прошел по висячим мостам, перекинутым через пропасть к скале, на которой была воздвигнута крепость Антония, и исчез за ее стеной.
Священный город погружался во тьму. В лучах заходящего солнца пылала золоченая кровля Иродова дворца. Храмовая гора быстро опустела. Вскоре здесь остались только несколько сотен человек, пришедших с Иегудой. С наступлением сумерек они помогали служителям затворять тяжелые ворота. В благодарность те поделились с ними древесиной из складов внутреннего двора Храма.
Земля быстро остывала. Чтобы согреться, воины разожгли костры и уселись вокруг них, делясь впечатлениями минувшего дня. Все были в воодушевлении и возлагали самые смелые надежды на грядущее царство Божие.
