Шагая к штабу, он старался разобраться в событиях сегодняшнего вечера. Его вовлекают в подпольную организацию! Это значит, что если ему удастся внушить доверие тем, для кого старается Дина, то в самом скором времени он будет знать всех заговорщиков., Его будут испытывать. Как?
А Марков? Какую роль он играет в этом деле? По-видимому, не малую. «Интересный человек»… Ого, до чего интересный!
Настороженное недоумение и еще какое-то сложное чувство, в котором было трудно разобраться, вызывала в Михалеве Дина. Удивляла быстрота, с которой она решилась «воздействовать» на него.
«Рисковая, - думал Алексей. - И, небось, знает себе цену…»
Тут мысли спотыкались, и перед глазами всплывала девушка в белом платье, с косами вокруг головы и крутыми, будто нарочно сломленными посередине, бровями. Как она посмотрела на прощание! Ух ты, бестия!…
Алексей тряхнул головой, сказал вслух:
- Не пройдет! - И с каким-то даже сочувствием подумал о Соловых - о несчастном телеграфисте, которому, конечно, не под силу было выдержать такой натиск.
Теперь следовало решить, что делать дальше. До трех часов завтрашнего дня Дина должна с кем-то встретиться и получить инструкцию. Может быть, предупредить Илларионова: пусть поставит у почты людей? Нет, малейшая неосторожность - и все лопнет. Надо ждать…
Через город, по центральной улице, шла кавалерия. Слитно цокали. копыта по мощеной дороге, постукивая, катились тачанки. Проплывали огоньки цигарок, вспышками вырывая из тьмы усатые лица всадников в остроконечных буденовках. Улучив просвет в лошадином потоке, Алексей перебежал через улицу к штабу. Возле штаба горели костры. Когда Алексей проходил мимо, его окликнули. Маленькая девичья фигурка очутилась рядом.
- Маруся? - Почему-то вдруг обрадовался Алексей.
- Где ты бродишь? - сердито сказала Маруся. - Полчаса дожидаюсь. Пошли скорее.
- Куда?
- Ко мне. Там Илларионов и еще какой-то из Херсона приехал. Велели привести.
- На кой я им сдался? Сказано ведь: не встречаться.
- Ничего, у меня можно.
Они быстро пошли от штаба.
- Что там случилось? - спросил Алексей.
- Трех человек убили.
- Когда?
- Нынче вечером. Один вестовой с пакетом, пакет взяли, а двое просто красноармейцы.
Так… Значит, пока он был у Дины, ее сообщники не сидели «сложа руки». Кто это сделал? Марков?
При мысли о Маркове Алексей невольно оглянулся. Где-то здесь, в одном из домишек засыпающего городка, скрывается этот зверь. И не просто скрывается. Действует… Ну, ничего, теперь уже недолго. Важно, что он здесь!…
Пройдя немного, Маруся спросила:
- Динку видел?
- Видел.
- Разговаривал?
- Разговаривал.
- Ну как она?
- Как! Нормально… Постой, для тебя гостинец имеется. Держи-ка.
И рассыпчатое печенье с маком перешло в жесткие Марусины ладошки.
- Ой, где ты взял?
- Ешь и все! Вкусно?
- Слаще сахара!
- То-то же!
Маруся спросила подозрительно:
- Ты никак дома у нее был?
- Ага.
- И коржики оттуда?
- Оттуда.
Помолчав с минуту, она сказала:
- Смотри, окрутит тебя Динка. У нее похлеще бывали…
- Поглядим, - Алексей самоуверенно подмигнул Марусе, - таких она еще не окручивала!
В низенькой, пахнущей травами Марусиной хатенке ожидали Илларионов и приехавший из Херсона Володя Храмзов, которого Величко прислал в помощь Алексею.
Храмзов, как и Алексей, недавно начал работать в Херсонской ЧК, но уже успел стяжать себе репутацию надежного оперативника. Была в Володиной биографии одна подробность, которая сразу поставила его на особое положение среди других сотрудников, хотя сам он никогда о ней не распространялся: в Москве, откуда он приехал, Володя некоторое время состоял в личной охране товарища Ленина. Однако вытянуть хоть что-нибудь об этом периоде его жизни было невозможно: Володя отличался необыкновенной замкнутостью, слова цедил, по выражению Воронько, «как дурную самогонку, по три капли в час». Роста чуть выше среднего, курносый, с неприметной внешностью обыкновенного крестьянского парня, он с десяти шагов пробивал из, нагана серебряный гривенник, а силой уступал разве только Никите Боденко. В первые же дни работы в Херсонской ЧК Володя попал в бандитскую засаду. Собственно, засада предназначалась не для него, нового и еще неизвестного тогда сотрудника, а для уполномоченного Адамчука, возле квартиры которого она и устраивалась. Володя угодил в нее случайно, идя к Адамчуку с каким-то поручением. Бандитам, как говорится, крупно не повезло. Володя пристрелил двоих, а третьего скрутил и привел к Адамчуку на квартиру. Там задержанному был учинен допрос, и он тут же с перепугу выдал большую «малину» в Сухарном (на следующую ночь во время облавы на той «малине» был ранен Брокман). Этот эпизод стал известен от Адамчука: сам Володя не обмолвился о нем ни словом.
