"Цель социализма – всё более полное удовлетворение растущих материальных и культурных потребностей народа путём непрерывного развития и совершенствования общественного производства" (Программа КПСС, 1976, с. 15).
Конечно, социализму "удовлетворение растущих материальных и культурных потребностей народа" никоим образом не противоречит. Более того – социалистическое государство всенепременно должно этим заниматься.
Вот только целью его это не является.
Ориентация на "потребности народа" – гарантированно тупиковый путь. Для усиления государства как раз рационально "подтягивать" оный, то есть – сознательно формировать и сам народ, и его потребности.
Не будем обольщаться.
Вот так социализм в СССР и деградировал…
А ведь ничего такого сложного, всё на поверхности: человек в социалистическом обществе должен быть сознательным.
"Социализм же есть явление сознательное, и вся сила и весь смысл его заключается в проявлении сознательности в народных массах, в их сознательном участии в окружающей жизни" (В. И. Вернадский. Философские мысли натуралиста. М., Наука, 1988, стр. 410.).
Что ж, перейдем от общего вступления к конкретике. Но сначала не могу не процитировать отрывок из коммьюнити "Back to USSR", который иллюстрирует затронутую тему.
Много лет я спорил – в жизни, в сети – с людьми, которые рассказывали мне про мою страну какие-то странные вещи. Я пытался что-то доказывать, обосновывать, приводить цифры, свои воспоминания, воспоминания и впечатления друзей и знакомых – но они стояли на своем. Было так – а не иначе.
"В 1981 на центральном рынке города Новосибирска на единственном мясном прилавке рубили что-то вроде дохлой лошади", – говорил мне Петр Багмет, известный в ФИДО как "пан аптекарь".
Помилуйте, пан аптекарь! Но я жил в двух кварталах от этого рынка – и он был весьма богат! Я же там был! Так и он там был…
И меня вдруг осенило! Мы жили в разных странах! Да что там, в разных странах, – в разных реальностях! И не только пан аптекарь – но немало других. Мне даже стало жалко их – в такой страшной и неприглядной реальности ОНИ жили.
Уже в детском саду их били воспитатели, ненавидели и изводили другие дети, их кормили насильно мерзкой липкой кашей.
В моем садике были замечательные жёлтые цыплята, выложенные кирпичом жёлтым по силикатному, воспитатели читали нам замечательные книжки, к нам приходили шефы с кукольными спектаклями. Были огромные кубики, с полметра, из которых можно было строить корабли и замки. Настольные игры, игрушки, куклы, – всё было. А на праздники мы устраивали замечательные утренники, вылезая из кожи, чтобы порадовать родителей. Мы декламировали стихи, танцевали, пели. Даже помню, на ложках играли. А с какой гордостью мы показывали моряцкий танец в родительском НИИ! А какой матросский воротник и бескозырку сшила для меня мама!
А ИХ с самых детских лет посылали с шести утра стоять в очередях за молоком. И даже в новый год в подарках им давали маленькие, сморщенные, кислые мандарины! Но я-то помню, что мои мандарины были очень-очень вкусные!
И даже дома их кормили какими-то ужасными синими курами, серой лапшой. И сахар был у них серый, мокрый и несладкий. И в школе им было тяжело. Над ними издевались тупые учителя. От них в библиотеках прятали книги.
А в моей реальности – мне приносили новинки, с ещё не просохшими штампами. Учителя у меня по большей части были замечательные люди.
А ещё их, почти всех, насильно загоняли. Сначала в октябрята, потом в пионеры. И всю дальнейшую жизнь загоняли. Куда только не загоняли. Да, их реальность можно было только стойко переносить.
Летом я один сезон проводил в пионерском лагере, другой – с бабушкой в городке отдыха "Радуга", и минимум раз в два года мы ездили всей семьей в Крым, в Анапу. Море, ракушки, крабы, арбуз, закопанный глубоко в мокрый песок – это Анапа. Это здорово!
Им – путевок не давали, их лагеря больше напоминали концентрационные, чем пионерские, городков отдыха не было.
