В целом идеологическая борьба за души советских людей была проиграна советской пропагандой. Можно ли было ослабить это поражение? Проанализируем возможные варианты изменений, которые позволили бы это сделать.
Например, свобода поездок за границу. Разумеется, о полной свободе не могло быть речи ввиду уже упомянутой подрывной деятельности Запада по переманиванию специалистов. Но ограничения в свободе для этих категорий нужно было компенсировать более высокой оплатой. Для остальных категорий все ограничения могли быть отменены (особенно для деятелей культуры), при условии, что государство снимало с себя обязанность снабжать туристов валютой сверх определенной доли национального дохода. При этом осталось бы только это естественное экономическое ограничение. Вероятно, оно все же воспринималось бы легче, чем проверка «благонадежности». Поездки «выездных» граждан по своей инициативе могли бы осуществляться либо за счет разыгрывания в лотерее, выделямых для этого средств, либо за счет зарубежных благодетелей (спонсоров). Такая свобода поездок вполне могла быть осуществлена без каких-либо изменений «системы».
Об альтернативности выборов. Вполне в положении о выборах можно было записать положение об обязательной альтернативности. Тогда советская система соответствовала бы буржуазной демократии: там трудящиеся получают возможность выбрать из двух представителей буржуазии одного, а здесь – из двух кандидатов (среди которых не только представители бюрократии, но и трудящиеся) – одного. Но это означало бы уже заметное ограничение власти бюрократии. Такая система возможна при сильном вожде, когда низшая бюрократия «не смеет пикнуть», но при слабом она невозможна, т. к. лишает бюрократов гарантированного рычага власти, а, следовательно, и получения доходов, поскольку собственностью бюрократа (по Марксу) является власть. Для буржуазии капстран обладание властью менее значимо, поскольку они имеют материальную собственность. Поэтому западному буржую выгоднее смириться с негарантированным доступом к власти ради гарантированного обладания материальной собственностью. Т. е. можно сказать, что безальтернативность выборов при системе бюрократического социализма и альтернативность при капитализме обусловлены разницей между псевдоклассом бюрократии при социализме и классом буржуазии при капитализме. Однако можно дать и другое объяснение: просто сложилась такая традиция и власть не хотела её менять.
О качестве товаров и удовлетворении потребительского спроса. Для улучшения этих характеристик качества жизни необходимо было существенное изменение хозяйственного механизма и общей экономической политики. Чтобы повысить качество нужно было заинтересовать в этом предприятия. В рамках планового и застойного хозмеханизмов это пытались делать с помощью показателей. Но практика показала, что любые показатели так или иначе обходятся. Наиболее надежным является контроль самого потребителя, т. е. необходимо было использование рыночного регулирования, которое возможно при социализме в рамках планово-рыночного хозяйственного механизма, описанного в разделе 2.4. Разумеется, положение можно было бы несколько улучшить и при возвращении от застойного механизма к чисто плановому. Для удовлетворения спроса кроме улучшения хозмеханизма необходимо было сокращение бремени военных расходов, поскольку удовлетворение потребностей людей в качественных и надежных товарах было таким же оружием в борьбе с Западом, как и ракеты (обилие которых, как известно, не спасло страну). Другим источником ресурсов являлось сокращение вовлечения в грандиозные экономические «проекта века», ограничения аппетитов ведомств в растаскивании общественно «пирога». Но это также означало бы серьезное ограничение власти бюрократии, поскольку борьба за бюджет означала реализацию ее права собственности на государство.
Таким образом, наиболее реальным, не затрагивающим власть бюрократии был бы переход к планово-рыночному хозяйственному механизму, реализованный в Китае, но не реализованный у нас из-за идеологической зашоренности и экономической некомпетентности высшего партийного руководства. Остальное затрагивало власть бюрократии, поэтому нужно было, как модно было глубокомысленно говорить в брежневские времена, «менять систему». Большинство говоривших на основе простого сравнения советской и западной действительности понимало под этим переход к капитализму. Другой альтернативой была ликвидация бюрократических извращений социализма (см. главу 5).
