Социальная диалектика полностью

Но, получив землю, крестьянин в Красной Армии воевал за большевиков. Почему? А потому что ценнее, чем земля, для крестьянина ничего нет. Большевики дали, а Деникин стал отнимать. Тогда крестьяне в массе своей стали выступать за большевиков и против Деникина. А Деникин уже подходил к Москве, вот-вот заберет Москву. Но, идя к Москве, Деникин вешал крестьян, отбирая у них землю. И тогда они с удвоенной силой стали бороться против Деникина, Красная Армия, которая более чем наполовину состояла из крестьян, погнала деникинскую армию и разгромила ее, выбросила белогвардейцев из России. А разве большевики без поддержки крестьян могли разбить Белую армию? Мог ли с этим справиться рабочий класс России, который тогда составлял около 10 процентов населения? Да, рабочие составляли ядро Красной Армии, но основную массу ее составляли крестьяне, то есть мелкая буржуазия. Кто победил в Гражданской войне? Рабочий класс вместе с мелкими буржуа, которые встали в массе своей на его сторону. Рабоче-Крестьянская Красная Армия победила белогвардейцев, которые при помощи обманутых и запуганных мелких буржуа, защищали интересы помещиков и капиталистов и поддерживающих их капиталистов иностранных держав.

Огромную роль в том, чтобы привлечь на сторону Советской власти большинство народа сыграло то, что эта власть предприняла конкретные шаги к тому, чтобы прекратить империалистическую войну. А кто еще это сделал, кроме большевиков? Кто предложил мир? Хотя и внутри большевистской партии оказалось немало противников прекращения войны, аргументирующих тем, что империалисты навязывают грабительские условия заключения мира. В период Брестского мира даже некоторые видные партийные руководители выступили против позиции Ленина. Бухарин, выступая на Седьмом экстренном съезде РСДРП(б), говорил, что можно обойтись и без Ленина, раз он не выступает за то, чтобы вести революционную войну, раз он говорит, что надо заключить «похабный» мир. И все же съезд принял решение заключить Брестский мир, а после революции в Германии все территории были возвращены Советской России.

В итоге не голосованиями, а поддержкой и осуществлением самых насущных интересов трудящихся классов большевики завоевали большинство на свою сторону. И это получило свое отражение при выборах в Советы. И большинство так и голосовало за кандидатов большевиков, пока были Советы. А потом, когда Советов не стало в городах с середины 30-х годов, начали набирать силу негативные тенденции. Сыграло свою роль и то, что прямые выборы по территориальным округам практически исключают возможность отзыва снизу не оправдавших доверия избирателей депутатов. Другое дело — выборы по фабрикам и заводам. Вот на «Кировском заводе» до перехода к территориальной системе выборов непосредственно избиралось четыре депутата горсовета и их в любое время коллектив завода мог отозвать, заменив другими.

Собрали конференцию «Кировского завода» и проголосовали. Не ограничивались выдвижением кандидатов в депутаты, как это было потом, а прямо избирали депутатов. А значит, если завтра передумают и перерешат, то вместо Иванова в городской Совет пойдет Петров. Собирается городской Совет — кто от «Кировского завода»? Петров. А был же Иванов? А мы послали Петрова. Это же дело «Кировского завода», правильно? А ведь самое демократическое право — право отзыва, поскольку ничего не стоит право избрать депутата, если его практически невозможно отозвать. И вот систему, практически осуществляющую право избирателей на отзыв депутатов, самую современную и самую демократическую открыл рабочий класс России в 1905 году. И эта система просуществовала как организационная форма диктатуры рабочего класса до 1936 года. С 1936 года снова начались выборы по территориям, когда уже никого практически нельзя было снизу отозвать. Поэтому заражение аппарата номенклатурного, аппарата партийно-государственного бюрократизмом и карьеризмом, другими мелкобуржуазными замашками стало нарастать, и появилось много-много разных Горбачевых. Раз их невозможно снизу отозвать, они идут только вверх, вниз они не падают и в конце концов делают невозможным осуществление диктатуры пролетариата.

Таким образом, если мы хотим найти ответ на вопрос, где и как определяющая роль производства проявляет себя в надстройке, то ответ состоит в том, что она проявляет себя прежде всего через экономические интересы классов и слоев. Но и это положение мы не должны понимать грубо механически, что если у меня экономические интересы буржуазные, поскольку я принадлежу по своему положению к буржуазному классу, то обязательно у меня в голове буржуазная идеология, и наоборот, если я рабочий, то совсем не обязательно у меня в голове пролетарская идеология.