Если мы откроем Трудовой кодекс, принятый в 2001 году и введенный в действие в 2002 году, то увидим, что им заработная плата вроде бы устанавливается не ниже прожиточного минимума.
Но в одной из заключительных статей (ст. 421) сделана приписка, что порядок и сроки поэтапного повышения минимального размера оплаты труда устанавливаются федеральным законом. А федерального закона, который бы установил минимальный размер оплаты труда не ниже прожиточного минимума, все нет и нет.
Значит, не введена в действие правовая норма, которая бы обязывала нанимателей устанавливать минимальную зарплату хотя бы на уровне прожиточного минимума. Вот такие юридические игры идут — дескать, вы же понимаете — если бы не было записи, что минимальный размер оплаты труда устанавливается специальным федеральным законом, а было бы просто записано, что минимальная зарплата не может быть установлена ниже прожиточного минимума, тогда эта норма Кодекса была бы нормой прямого действия, и надо было бы зарплату устанавливать не ниже прожиточного минимума. А раз записано по-другому — заработная плата устанавливается не ниже прожиточного минимума федеральным законом. А где такой федеральный закон? Нет его.
Когда Починок уходил с поста министра труда, он сказал, что вы такого закона пятнадцать лет не увидите. И в самом деле, вот уже двенадцатый год идет, а этого закона все нет и нет.
А при рабовладении рабам прожиточный минимум был обеспечен. Потому что при рабовладении отношения господства подчинения были персонифицированными. Рабовладелец сам себя накажет, если его рабы умрут. При капитализме такой персонализированной зависимости нет — ну, умрут нанятые капиталистом работники, — так на их место другие придут наниматься, из Киргизии приедут, из Таджикистана, из Узбекистана. Они, может быть, и будут умирать один за другим, но новые все время приходят и приходят, то есть данного конкретного капиталиста судьба его работников как бы и не касается, не беспокоит. Более того, зарвавшиеся работодатели во главе с рвущимся к власти миллиардером Прохоровым, вместо повышения реального содержания заработной платы, требуют увеличения рабочей недели до 60 часов. При этом пытаются аргументировать тем, что это якобы повысит производительность труда. Но производительность труда кто в первую очередь должен повышать? Повышение производительности труда идет в первую очередь за счет усовершенствования средств производства, только тогда можно требовать от работника, чтобы он, овладев этими более совершенными средствами производства, повысил производительность труда. А если я просто быстрее работаю, так это называется не повышением производительности, а повышением
Сейчас много говорят о внедрении достижений научно=-технического прогресса, о нововведениях. Решение этих задач предполагает такие условия для работников, которые позволяют им думать в процессе труда, а если работникам думать некогда из за чрезмерной интенсивности трудового процесса, то внедрение достижений научно-технического прогресса будет буксовать. Есть такой жизненный анекдот. Комиссия как-то приходит на завод, и вдруг мимо членов комиссии с тачкой несется рабочий. Они ему:
«Стой, стой!». А он: «Некогда, некогда!». И полетел в другой конец цеха, там развернулся и помчался по направлению к членам комиссии. Они встали прочными рядами, взялись за руки и остановили его. Он рвется: «Некогда, некогда, некогда!» — «А почему у тебя тачка пустая?» — «Да некогда нагружать — везти надо!»
Чтобы повышать производительность труда, надо не интенсивность его увеличивать, а обновлять средства производства. А если у нас старая техника на заводах, не обновлявшаяся с советских времен, то никакого повышения производительности труда быть не может. Будет происходить
