их нередко связываются прежде всего с собственностью частной кооперативной, акционерной и индивидуальной, но отнюдь не с общенародной.
Между тем к оценке частной собственности (в том числе в аспекте ее воздействия на политическую жизнь общества) следует подходить конкретно-исторически. И тогда мы увидим, что в истории на базе частной собственности возникали и существовали различные и даже диаметрально противоположные формы политического правления и политические режимы конституционно-монархические, республиканско-демократические, фашистские с формальным сохранением конституционности или без оной и т.д. Что же касается мелкой частной собственности, аппеляции к которой сегодня особенно часты, уместно напомнить полемику К. Маркса и Ф. Энгельса с Прудоном, считавшим этот вид собственности единственно отвечающим "природе человека". В пику Прудону они постоянно подчеркивали: безраздельное господство мелкой собственности привело бы к господству всеобщей серости и посредственности. Кстати, бюрократические, тоталитарные режимы в истории не раз возникали как раз на базе мелкой, раздробленной собственности.
Заметим, что полемика по поводу взаимосвязи частной собственности и демократии не раз возникала и в прошлом. В этом отношении представляет большой интерес статья М. Вебера "О буржуазной демократии в России", относящаяся к началу XX века. Полемизируя с теми, кто полагал, что демократические ценности автоматически рождаются частнособственнической экономической системой, Вебер писал: "Как бы сильно не приходилось в борьбе за такие "индивидуалистические" жизненные ценности ("неотчуждаемые права человека" - С. К.) учитывать "материальные" условия окружающего мира, столь же мало можно было бы предоставить "реализацию" этих ценностей "экономическому развитию". Шансы "демократии" и "индивидуализма" нынче были бы куда как невелики, если бы в "развитии" их нам пришлось полагаться на "закономерное" действие материальных интересов" [1]. И далее Вебер иронизирует над теми, кто живет в постоянном страхе, будто в мире окажется в будущем слишком много демократии и слишком мало "авторитета", "аристократии" и "уважения" к должности. "О том, чтобы деревья демократического индивидуализма не выросли до небес, уже позаботились и даже с избытком, продолжает Вебер. - Весь опыт говорит о том, что "история" неизбежно вновь порождает "аристократии" и "авторитеты", за которые может цепляться всякий, кто найдет это необходимым для себя или - для "народа"... Все экономические метеоприборы указывают в направлении возрастающей "несвободы". Просто смехотворно приписывать современному развитому капитализму в
1 Вебер М. О буржуазной демократии в России//Социопогические исследования. 1992. № 3. С. 130-131.
180
том виде, в котором он ныне импортируется в Россию и существует в Америке, приписывать этой "неизбежности" нашего хозяйственного развития избирательное сходство с "демократией" или даже "свободой" в каком-либо смысле слова, в то время как вопрос-то может ставиться только так: как вообще "возможно", чтобы при его господстве все это, то есть демократия и свобода, продолжалось? фактически они существуют лишь там, где за ними решительная воля нации не дать править собой как стадом баранов" [1]. Итак, по Веберу (и с этим выводом можно вполне согласиться), демократия и частная собственность, в том числе капиталистическая, не связаны напрямую, хотя капитализм и имел своей предпосылкой правовое освобождение личности. Связь между ними опосредована целым рядом политических феноменов - наличием необходимых для реализации демократической формы правления политических институтов, наличием давних и прочных демократических традиций, уровнем политической культуры властей при-держащих и народных масс. Имея в виду все это, Вебер и пришел в своей статье к выводу, что тогдашняя "Россия "не созрела" для честной конституционной реформы" [2].
1 Вебер М. О буржуазной демократии в России//Социопогические исследования. 1992. № 3. С. 131.
2 Там же. С. 130.
Для осуществления и поддержания демократии мало одного желания верхов и низов, их видимого согласия по этому вопросу. Масса граждан, включающая в себя все слои общества, должна быть элементарно воспитана и, таким образом, подготовлена к демократическим инновациям. В противном случае эти инновации отторгаются обществом как чужеродное тело. Вспоминается в связи с этим Герберт Спенсер: "Никакие хитро придуманные политические учреждения не могут иметь силы сами по себе. Никакое сознание их пользы не может быть достаточно. Важно только одно - характер людей, к которым применяются эти учреждения... Всякий раз, когда недостает гармонии между характером людей и учреждениями, везде, где учреждения введены насильственно революцией или навязыванием преждевременных реформ... является разлад, соответствующий этап несообразности" [3].
3 Спенсер Г. Социология как предмет изучения. СПб., 1886. С. 268.
4. ГОСУДАРСТВО И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО