Социальная психология полностью

Устанавливая такие отношения, люди стремятся обеспечить себе нормальные условия жизни, поскольку предлагаемые им условия жизни носят ненормальный характер, основанный на старом принципе, который М. Е. Салтыков-Щедрин назвал «держать и не пущать». В нашей жизни все еще очень много таких правил и установлений, которые затрудняют социальное взаимодействие и сдерживают нормальное развитие общества, делая жизнь сложнее и неудобнее. Поэтому к схеме Веллмана мы вынуждены были в секторе «друзья» добавить подсектор социально полезных знакомств. В настоящее время этот подсектор заметно сократился. Но только тогда, когда большие и маленькие чиновники в многочисленных бюрократических учреждениях начнут обращаться к нам с фразой: «Чем я могу вам помочь?» и приветствовать нас улыбкой, устанавливающей отношения равенства и партнерства, когда сократятся искусственные преграды и придуманные для «сравнительно честного отъема денег» инструкции, можно будет говорить о реальном продвижении к рационализации деловых отношений в обществе.

Таким образом, рационализация деловых и общественных отношений является одним из важнейших факторов в формировании социального капитала страны. Отказ от средневековых взаимоотношений и способов взаимодействия, которые приводят к коррупции на всех уровнях, будет способствовать оздоровлению социальной жизни и устранению напряжения, забирающего силы и время людей сегодня. Параллельно этому процессу необходимо ужесточение контроля над действиями должностных лиц, но не со стороны очередных чиновничьих структур, а со стороны общества путем создания добровольных групп интересов, которые поставят своей главной задачей отслеживание соблюдения правил и законов. Без такой инициативы со стороны народа, которая бы получила должное развитие, трудно говорить о гражданском обществе в России. Не может эффективно функционировать общество и в таких условиях, когда «закон что дышло – куда повернул, туда и вышло».

10.2. Близкие отношения

Люди нуждаются в близости и ищут близких отношений с другими всю свою жизнь, потому что одиночество, недостаток общения порождают чувство большого дискомфорта, ухудшают состояние здоровья. Значимость близких отношений неоднократно становилась предметом исследований в разных странах. В работе Л. Беркмана и С. Сума (L. Berkman, S. Syme, 1979) изучалось влияние близости на здоровье. Группа испытуемых была предварительно опрошена в 1965 г, а через 9 лет ученые проанализировали смертность в группе. Оказалось, что те, кто умер, были социально изолированы, у них не было близких контактов с родственниками и друзьями, они не были членами церковных общин, в которых поддерживаются тесные взаимосвязи. Выяснилось, что для женщин большую роль играют активные отношения с друзьями и родственниками, а большинство умерших мужчин не были женаты. Таким образом, уровень смертности напрямую обусловлен наличием или отсутствием близких отношений (139, с. 379).

К близким отношениям относятся привязанность, дружба и любовь, но важны и менее близкие отношения приязни, доброжелательности, добрососедства, другие позитивные контакты между людьми, потому что от них зависит наше ежедневное настроение и самочувствие. Большинству людей присуще стремление нравиться другим, поэтому на косметику, одежду и украшения тратятся огромные средства. Исследования в социальной психологии развития показали, что все формы выражения привязанности, дружбы и любви формируются на самых ранних этапах детства. Любви и дружбе нас учат те отношения, которые связывали нас с родителями и близкими в первые годы жизни.

10.2.1. Отношения привязанности

Наиболее авторитетным изучением привязанности, получившим подтверждение в международных исследованиях, считается работа Мэри Эйнсворт в 1978—1992 гг., основанная на теории Дж. Боулби.

Привязанность – это специфическая положительная связь, образующаяся между людьми, которая выражается в желании находиться в физической близости к предмету привязанности.

В данном исследовании Эйнсворт и ее студенты наблюдали малышей и их матерей в домашних условиях в течение первого года жизни, проводя в их домах примерно 4 часа каждые 3 недели. Когда младенцам было 12 месяцев, Эйнсворт решила посмотреть, как они поведут себя в новой обстановке; с этой целью она привела матерей с детьми в игровую комнату Университета Джона Хопкинса. Ее особенно интересовало, как малыши будут использовать мать в качестве отправной точки для изучения мира и как они прореагируют на две короткие разлуки с ней. Во время первого разлучения мать оставляла малыша с незнакомым человеком (приветливой аспиранткой); во время второго малыш оставался в одиночестве. Каждое разлучение длилось 3 минуты, но прекращалось, если малыш проявлял слишком сильное беспокойство. Вся процедура, продолжавшаяся 20 минут, была названа «незнакомой ситуацией». Эйнсворт и ее коллеги выделили следующие три паттерна поведения.

Паттерн А – тревога/избегание. Такие дети не проявляют сильного огорчения от разлуки с матерью и не особенно стремятся к взаимодействию с ней в стадии воссоединения. В исследовании таких «независимых» детей оказалось 20 %.

Паттерн Б – надежная привязанность. Эти дети активно ищут привязанности с матерью и взаимодействия с ней. В ее присутствии они уверенно перемещаются и исследуют окружение; могут демонстрировать огорчение при ее уходе и радостно приветствуют ее возвращение. Таких детей оказалось 70 %.

Паттерн В – тревога/амбивалентность. Дети огорчаются при разлуке с матерью и в то же время отказываются от контакта с ней после ее возвращения, проявляя иногда признаки раздражения. Детей такого типа было обнаружено 10 % (139, с. 75).

Анализ полученного в ходе исследования материала подтвердил предположение Эйнсворт о том, что поведение малышей определено поведением их матерей.

Дети с паттерном А: тревожные, избегающие младенцы выглядели достаточно независимыми в «незнакомой ситуации». Оказавшись в игровой комнате, они сразу же начинали изучать игрушки. Во время своих исследований они не использовали мать в качестве отправной точки в том смысле, что не подходили к ней время от времени. Они ее просто не замечали. Когда мать покидала комнату, они не проявляли беспокойства и не искали близости с ней, когда она возвращалась. Если она пыталась взять их на руки, они старались этого избежать, вырываясь из ее объятий или отводя взгляд.

Наблюдая за их избегающим поведением, Эйнсворт предположила, что они испытывают определенные эмоциональные трудности. Их отчужденность напоминала таковую у детей, которые пережили травмирующую разлуку. По результатам домашних наблюдений матери оценивались как относительно несензитивные, вмешивающиеся и отвергающие. То есть матери игнорировали потребности детей, навязывали свои решения и отвергали их просьбы. Такие малыши часто казались неуверенными в себе, хотя некоторые из них были дома очень независимыми, многие тревожились по поводу местонахождения матери и громко плакали, когда мать уходила из комнаты.

Таким образом, общая интерпретация Эйнсворт сводится к следующему: когда эти дети попадали в «незнакомую ситуацию», они опасались, что не смогут найти у своей матери поддержки, и потому реагировали в оборонительном ключе. Они избирали безразличную, сдержанную манеру поведения, чтобы защитить себя. Их так часто отвергали в прошлом, что они пытались забыть о своей потребности в матери, дабы избежать новых разочарований. А когда мать возвращалась после эпизодов разлучения, они отказывались на нее смотреть, как бы отрицая какие-либо чувства к ней. Они вели себя так, как будто говорили: «Кто ты? Должен ли я признавать ту, которая не поможет мне, когда мне это будет нужно?».

Дети с паттерном Б: надежно привязанные младенцы после прихода в игровую комнату с матерью начинали использовать ее в качестве отправной точки для своих исследований. Но когда мать покидала комнату, их познавательная игра шла на убыль и иногда они проявляли заметную обеспокоенность. По возвращении матери они активно ее приветствовали и некоторое время оставались рядом с ней. Как только к ним опять возвращалась уверенность, они с готовностью возобновляли свое исследование окружающей обстановки.

Когда Эйнсворт изучила записи наблюдений за этими детьми, сделанные ранее у них дома, то обнаружила, что их матери, как правило, оценивались как сензитивные и быстро реагирующие на плач и другие сигналы малышей. Матери всегда были доступны и делились своей любовью, когда малыши нуждались в утешении. Малыши, со своей стороны, плакали дома очень редко и использовали мать в качестве отправной точки своих домашних исследований.

Эйнсворт полагает, что эти младенцы демонстрировали здоровый паттерн привязанности. Постоянная отзывчивость матери породила доверие к ней как к своему защитнику; одно ее присутствие в «незнакомой ситуации» придавало им смелости, чтобы активно исследовать окружающую обстановку. В то же время их реакции на ее уход и возвращение в этой новой среде свидетельствовали о сильной потребности в близости к ней – потребности, которая имела огромную жизненную ценность на протяжении всей человеческой эволюции. При исследованиях методом выборки по всем Соединенным Штатам было установлено, что этот паттерн характерен для 65—70 % годовалых малышей.

Дети с паттерном В: неуверенные, амбивалентные младенцы в «незнакомой ситуации» держались настолько близко к матери и так беспокоились по поводу ее местонахождения, что практически не занимались исследованиями. Они приходили в крайнее волнение, когда мать покидала комнату, и проявляли заметную амбивалентность по отношению к ней, когда она возвращалась. Они то тянулись к ней, то сердито отталкивали ее.

У себя дома их матери, как правило, обращались со своими малышами в непоследовательной манере. Иногда они бывали ласковыми и отзывчивыми, а иногда нет. Эта непоследовательность, очевидно, оставляла малышей в неуверенности относительно того, будет ли их мама рядом, когда они будут в ней нуждаться. В результате они обычно хотели, чтобы мать была поблизости, – желание, которое сильно возрастало в «незнакомой ситуации». Малыши очень расстраивались, когда мать покидала игровую комнату, и настойчиво пытались восстановить контакт с ней, когда она возвращалась, хотя при этом также изливали на нее свой гнев. Амбивалентный паттерн иногда называют «сопротивлением», поскольку дети не только отчаянно добиваются контакта, но и сопротивляются ему. Этот паттерн характеризует 10—15% годовалых детей в выборках по США (12, с. 359—361).

Выявленные в «незнакомой ситуации» фундаментальные различия среди детей, по-видимому, должны как-то сказываться и на их будущем поведении. Дж. Боулби полагал, что оборонительное поведение детей с паттерном А может стать фиксированной и всеохватывающей частью личности. Ребенок превращается в излишне самонадеянного и отчужденного взрослого, в человека, который не сможет никогда «открыть забрало» и поверить другим настолько, чтобы установить с ними тесные отношения.

Исследования показали, что младенцы, классифицируемые как надежно привязанные в «незнакомой ситуации», продолжали вести себя иначе, чем другие дети, на протяжении всего периода детства вплоть до 15 лет (предельный изученный возраст). При выполнении когнитивных задач надежно привязанные дети отличались большим упорством и верой в собственные силы. В социальной обстановке, например в летних лагерях, они получали более высокие баллы по таким качествам, как дружелюбие и лидерство. Эти данные подтверждают предположение М. Эйнсворт, что надежно привязанные младенцы демонстрируют наиболее здоровую модель развития. Дальнейшее изучение показало, что дети с паттерном Б имеют преимущества в социальном плане, они демонстрировали более высокие показатели когнитивного развития, игровой деятельности, исследовательских навыков и стремились к обучению, что подтвердило теоретическое представление о том, что условие безопасности является решающим моментом для последующего развития.

Работа Эйнсворт инициировала интерес к тому, какие типы привязанности характерны для взрослых и какие виды поведения они в связи с этим демонстрируют. Исследователи предполагали, что стиль привязанности, приобретенный в детстве, оказывается своеобразной действующей моделью, распространяясь на все виды отношений. Действительно, исследование С. Хазан (S. Hazan) и Ф. Шейвера (1994) показало, что выявленные типы привязанности обнаруживаются у взрослых мужчин и женщин. Их попросили выбрать одно из трех суждений, приведенных ниже в табл. 10.1.