Эль выкроила свободный день в своем плотном графике, и Кейд планировал провести вместе со сводной сестрой не только выходные, но и пятницу. В аэропорту Даниэль вручил Эль её любимые белые тюльпаны, забрал багаж и быстро повел женщину к припаркованной на стоянке машине. Со стороны сводные брат и сестра казались странной парой, где беззаботный, потрясающе красивый мужчина встречал холёную и элегантную женщину, прилетевшую в Москву на сугубо деловую встречу.
Открыв дверь «кадиллака», Даниэль помог Эль снять ее изысканный замшевый жакет. Непринужденно закинув в багажник любимый кейс Эль от «Louis Vuitton», Даниэль сел за руль. Заблокировав двери, он улыбнулся Эль и протянул ей руку. Эль нежно прижалась щекой к его ладони и поцеловала смуглое запястье брата, на котором еще был виден выцветший знак crux ansata. Даниэль посмотрел в теплые карие глаза Эль, наклонился и нежно поцеловал её. Поцелуй вышел мягким и обещающим. Это было предвкушение. Эль сделала безмятежное лицо. Это означало, что она не в настроении.
— Привет, малышка. Я соскучился по тебе, — намекнул мужчина.
— Salam habibi, — независимо ответила женщина.
Окинув Эль проницательным взглядом, Даниэль прищурился. Прежде чем пристегнуться, он потянул вниз язычок молнии и раскинул полы куртки. Эль заметила хулиганскую надпись на футболке Кейда и засмеялась.
— Переведи мне это на арабский, Дани, — попросила она. Даниэль смущенно взъерошил волосы, но просьбу Эль выполнил.
Включив зажигание, Кейд еще раз посмотрел на невозмутимую Эль, потом что-то прикинул, пощелкал кнопками бортового компьютера и вывел на экран меню музыкальной системы. Даниэль искал любимый Эль сингл Милен Фармер. На экране немедленно появилось видео, где миниатюрная рыжеволосая бестия, в белой рубашке, раздувающейся парусом, резала в кровь руки, дралась, проклинала войну и с боем отдавалась мужчине, захватившему ее в плен. Это был намек. Эль наигранно изогнула бровь: аллегории её не касалась.
«Ну-ну», — хмыкнул про себя Кейд и улыбнулся сестре с простодушием младенца. Эль подозрительно покосилась на Даниэля: бесхитростность и невинность шли к её брату так же, как хохлома и русский самовар.
Тем временем Даниэль уже выводил свой автомобиль со стоянки «Домодедово». Кейд вез Эль на Тверскую, туда, где были только он и она.
В «кадиллаке» пахло свежестью настоящих первых весенних цветов и желанием. Чувствуя неладное, Эль попыталась завязать разговор. Даниэль отмалчивался. Напряжение в машине нарастало, и монолог Эль сам собой сошёл на нет. Женщина судорожно вздохнула. Мужчина коротко взглянул на Эль. Его тело откликнулось, и Даниэлю пришлось стиснуть зубы, чтобы следить за дорогой. Страсть туманила голову и ломала тело.
Покрутив головой по сторонам, Даниэль включил поворотник, быстро свернул в сторону от шоссе и загнал «кадиллак» в просеку. Он заглушил мотор и выключил фары. Потом выпрыгнул из машины, быстро обогнул её, открыл дверь Эль и вежливо подал ей руку. Эль нервно моргнула и уставилась в мерцающие глаза цвета меди и янтаря.
— Выходи, приехали, — сказал Даниэль по-русски.
— Sorry, what?16 — спросила Эль, подозрительно глядя в безупречно — красивое лицо брата. По-русски она понимала плохо.
— Get out, please17, — ухмыльнулся Даниэль на английском и нетерпеливо подзывая Эль, пошевелил в воздухе длинными пальцами.
Эль подумала и отрицательно помотала головой. Даниэль равнодушно пожал плечами, одним движением выдернул Эль из «кадиллака» и осторожно поставил её на землю. Запустив пальцы в длинные рыжие локоны Эль, Кейд запрокинул ей голову. Золотые глаза встретились с карими.
— Почему нет? — прошептал Кейд.
— Потому что сейчас не время и не место устраивать то, что ты придумал. — Эль уперлась двумя руками в жесткую мужскую грудь и попыталась оттолкнуть от себя горячее мужское тело. — Ты же знаешь, что нам еще надо кое-что обсудить.
— Так-так… Ну и что же ты хочешь?
— То, что уже год прошу. Когда ты скажешь о нас своей дочери?
— Потрясающе… Просто потрясающе, Эль. Значит, ты приехала всего лишь поторговаться со мной, да? — и Кейд уставился на сестру.
Эль неохотно кивнула.
Мужчина изучал её ясные глаза несколько секунд. Потом провёл по непримиримо сжатым губам Эль своим длинным пальцем.
— Ничего у тебя не выйдет, habibi, — безмятежно заявил Даниэль и наклонился к женщине.
