Как только юноша увидел родителей, тут же набычился. Мама улыбнулась ему, сев напротив, отец молча стоял рядом. Они посмотрели на сына внимательно и... конечно же, всё поняли.
- Ты помечен? – поражённо спросил папа.
- Да, - пренебрежительно ответил Бэль Омм.
Мэхорд смотрел на них, как на предметы. Они были бетами, никакими для него. Билл не мог упрекать его в неуважении, всё-таки, немец по сути своей – зверь. Инстинкт всегда лезет вперёд разума. Для него вообще не важно, что они чистокровны и богаты. Для таких простаков, как Том, важен пол, а потом уж и всё остальное, тогда как чистокровным – лишь статус и общественное мнение. Пол учитывался позже.
- Им? – кивнул на альфу отец.
- Да.
Лица родителей изменились. Они исказились в гримасе отвращения. Даже мама, такая красивая, та, которая дала ему всё самое лучшее от себя, сейчас смотрела на них, как на прокажённых. Она была самой мягкой в семье, понимающей, но сейчас, видимо, это было не актуально. Отец злился. Потом мама приложила хрупкую ладонь ко рту, с ужасом смотря на отпрыска. Она догадалась про детей.
- Ты понёс? – тихо спросила она, побледнев.
- Что? – взревел отец.
Он уже сделал рывок к Тому, а тот подошёл к юноше и положил ладони на его плечи. Будто бы два тяжеленных груза свалились на него. Он прикрыл глаза, понимая, что конфликт и ссора неминуемы. Внутри всё заклокотало от страха.
- Вам уже ничего не изменить. Мы принадлежим друг другу, - сказал Мэхорд жёстко.
Из него рвалась натура, топя все порывы родителей, как более слабых, в сравнении с ним. Он по природе возвышался над ними, а сейчас, имея власть и деньги, вполне мог потягаться со старшим Бэль Оммом. Томас смотрел холодно, расчётливо. Папа побледнел практически так же, как мать. Все молчали.
- Как ты мог это допустить? – спросил у Билла отец, презрительно стреляя взглядом.
Как же было обидно! Француз сжал губы и обнял живот. Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза родителю.
- Он мой альфа.
Женщина издала осуждающий вздох. Мэхорд одобрительно погладил омегу, пытаясь успокоить.
- Это ничего не меняет! – взбешённо произнёс отец.
- Закройте рот! – Том посмотрел на него с не меньшим презрением во взгляде. – Вы не имеете представления, что это такое. Не Вам судить!
- Да кто ты такой, щенок?! Как ты смеешь так со мной разговаривать?
- Крийц, прекрати! – женщина посмотрела на супруга. – Уже поздно. Куда важнее, что Билл беременный.
И она заплакала. Юноша ни разу в жизни не видел таких горьких слёз. У него душу скрутило. Он хотел встать и уйти, но Томас удержал.
- Ты обязан избавиться от... этого, - брезгливо сказал мужчина. - Ты прекрасно знаешь, что мы не потерпим смешение крови. В нашей семье никогда не было полукровок, и если эти отродья родятся, то...
- Эй, - возмущённо перебил его немец, - полегче!
- Не смей лезть, безродный. Тебя здесь быть не должно, - деспотично произнёс мужчина, подкрепляя слова язвительным взглядом.
- Месье Бэль Омм, - безразлично обратился к оппоненту Мэхорд, - нам следует удалиться и всё обсудить, если Вы не возражаете.
Они вышли из гостиной, недовольные друг другом.
- Билл, - мать слёзно посмотрела на сына, - почему, Билл?
- Ты не поймёшь, - махнул он в её сторону рукой.
- Постарайся объяснить.
- Это гораздо сильнее меня, всех моих предрассудков. Это как стихия, с которой человек не в состоянии справиться.
- Но как ты мог не защищаться? А таблетки, презервативы, иные контрацептивы? Секс сексом, но потомство от него...
Билл промолчал.
- Сынок, если бы ты с ним только спал, мы не были бы против. Да, он твой альфа, но общество...
- Хватит, - юноша уставился раздражённо на маму, - не капай мне на мозг, пожалуйста. Я всё это знаю. И я пытался, к твоему сведению, избавиться от них, но не смог.
- Них? Он что, там не один?
- Трое, - вяло произнёс Бэль Омм, замотавшись по уши в плед.
- Какой позор, - женщина склонила голову.
- Перестань хоть ты, а? До вчерашнего вечера он не знал про моё положение, и его рядом со мной не будет. Дети родятся, этого не избежать, но никто не будет знать о втором родителе, кроме узкого круга. Вы с отцом избежите позора.
- Но ведь...
- Всё же лучше опозориться и сказать, что я один выносил и родил детей, чем раскрыть альфу-грязнокровку. Или я не прав?
Она поджала губы в точности, как сын. Это было семейное. Раздался шум. Они встрепенулись и поспешили на кухню. Отец тяжело дышал, сверля глазами Томаса. Он был красный и злой. Немец же был скрюченный, но незамедлительно выпрямился. На его щеке проступали следы от пощёчины. Парень смотрел холодно и с таким явным омерзением на мужчину, что тот не мог не заметить.
- Покиньте этот дом, - сказал ровно, не дрогнув.
- Да ты совсем потерялся! – воскликнул отец, усмехаясь.
Теперь и Билл побледнел. Папа никогда никого не бил и руки не поднимал. Он был смирный и слишком воспитанный для насилия. Но, видимо, у каждого есть свой предел.
- Я сломаю Вам каждый палец на обеих руках по очереди, если Вы сейчас же не уйдёте из дома вашего сына. Я не шучу, месье Бэль Омм.
