Когда Лина, словно поджидавшая подругу у входа, мгновенно открыла дверь сразу же после звонка, Инга Сергеевна с трудом узнала ее, настолько она изменилась с того дня, когда они виделись последний раз. Лина являла вызывающе демонстративное пренебрежение к своему внешнему виду. Волосы спадали лоснящимися сосульками грязносерого цвета; глаза погасли, синеватые губы, выцветшая темносерая кофта, скатавшаяся сзади на подоле, неглаженая и короткая Из-за сильного натяжения на животе и бедрах юбка, простые чулки с толстыми грубыми шерстяными носками и большие мужские шлепанцы -- все это превратило еще недавно цветущую женщину в простую неопределенного возраста бабку. -- Ну рассказывай, Линочка, что случилось? -- сказала Инга Сергеевна, тщательно скрывая свою подавленность внешним видом подруги.
-- Даже не знаю, с чего начать. И не знаю, чем все это кончится. У Олега несколько часов назад был сердечный приступ. Вызывали "скорую". Ему сделали укол, предписали немедленное обращение к врачу, а он, представляешь!.. После всего он уехал в город с этой тварью! -- Почему в город? Что произошло? Расскажи по порядку. Я ничего не пониманию, -- сказала Инга Сергеевна, как можно сдержаннее, чувствуя, что вопреки ее воле, в ней нарастает раздражение к подруге. -- Ну вот, -- заплакала Лина, -- они приехали вчера днем. И он, представив меня ей по имени отчеству, отвел тут же на свою половину. И знаешь, поверь, ничего во мне не зашевелилось. Единственное, что вызвало эмоции, так это то, насколько она похожа на свою мать. Да красива, ничего не скажешь, и лицо, и фигура. Она еще красивее Нонны. Но что-то в ней есть хищное и отталкивающее. Не знаю, я старалась ее оценить объективно, -- продолжала Лина. Она на мгновенье умолкла, глядя куда-то вдаль и снова расплакалась -- жалобно, беспомощно, отчаянно. -- Они провели весь вечер и ночь там вместе на той половине квартиры. Я слышала, когда Олег ушел в институт. Она осталась. Где-то в одиннадцать пришел Олег, и я услышала крики за стеной. Олег бросился ко мне за помощью с просьбой ее утихомирить. Если б ты слышала, что она тут устроила, узнав про этот ГКЧП, про болезнь Горбачева и т. д. Она кричила, чтоб он немедленно отправил ее в Америку, что они с мамой не для того ночами стояли в ОВИРе, валялись в Шереметьево, испытывали муки унижений при выезде, чтоб сейчас застрять здесь, в этой варварской стране, да еще в Сибири. Он ее умолял, как ребенка, что все образуется, что они съездят в Одессу, в Москву и всюду, куда он ей обещал, но она ничего не хотела слышать и требовала, чтоб он немедленно отправил ее домой. Мне стало жаль Олега. Я предложила ей позвонить Нонне в Америку, чтоб посоветоваться. Но эта стерва ничего не хотела слушать. Но самое страшное разразилось, когда он ей сказал, что обратные билеты куплены за рубли в кассе Аэрофлота и потому их нелегко будет быстро поменять. И тут она разразилась! Это была настоящая змея, тигрица, бестия. Ее огромные глаза горели ненавистью и презрением. "Нечего на мне экономить, -- орала она -мне плевать на ваш Аэрофлот. Мне плевать на ваши деревянные деньги, немедленно купи мне билеты за доллары", -- она такое выделывала! Он был буквально ошеломлен, потерян, смущен. Знаешь, -- продолжала Лина, переведя дыхание, -- когда он готовился к ее приезду, он вольно и невольно все время демонстрировал какое-то превосходство передо мной: мол он еще молод, любим молодой красавицей. В нем не ощущалось никакой вины передо мной. Всем видом он демонстрировал некоторую объективность случившегося, мол, ему это положено как бы свыше. А сегодня, когда эта бестия не только никакой любви к нему не демонстрировала, а, наоборот, презрение и даже ненависть, я видела, что ему более всего неловко, что я это вижу и что он совершенно один и ему некому помочь, кроме меня. И тут случилось ужасное. Он вдруг страшно побледнел, медленно опустился на диван и, закрыв глаза, положил руку на сердце. Эта дрянь вначале даже не сообразила, что случилось. Это ведь я всю жизнь пеклась о его сердце. Но чутье ей, повидимому, подсказало, что надо остановиться и замолчать.