Один из них: -- Почему в Советском Союзе не хватает воды?
-- Потому что двадцать четыре миллиона человек воды в рот набрали. Инга Сергеевна уже приготовила журнал на выброс, но ее внимание привлекли напечатанные на 9й странице стихи Расула Гамзатова. Она быстро пробежала глазами "Колыбельную в Кремле". Курантов бой почти не разобрать. Лишь гул, Тревоги гул гудит, невыносим. И словно камнепад державу захлестнул, Чернобылей страшней и Хиросим. "Эти стихи, -- подумала Инга Сергеевна, -могли бы послужить своего рода эпиграфом к рассказу Жванецкого": После этого она подняла следующий журнал, из которого вывалился листок "Известий" от 21 августа 1991 года с фотографиями, над которыми большими буквами было напечатано: "Вы жертвою пали". И текст: "После вчерашней публикации о трех парнях, павших при защите Белого Дома, в редакции было много звонков. Люди спрашивали, чем могут помочь, нет ли новых подробностей, установлена ли личность третьего -- неизвестного. Установлена.
Все трое погибших... -- солдаты, недавние... О Дмитрии Комаре мы сумели вчера рассказать немногое. Сегодня знаем больше. Мать Димы, Любовь Ахтямовну, мы не видели: ей опять сделали укол... Во вторник утром Дима, как всегда, пол шестого уехал на электричке в Москву на работу. Вечером, часов в девять, прибежал знакомый парень: "Звонил Дима, попросил передать, что заночует в Москве, у знакомых". Включили "Время", комендантский час -- тем и объяснили. В среду утром матери позвонили на работу: "Ваш сын лежит в больнице, в морге"...". А в сентябрьском "Огоньке", из которго вылетел этот листок "Известий", -- скорбные сюжеты похорон Дмитрия Комаря, Владимира Усова, Ильи Кричевского. На одной из фотографий простая немолодая женщинап держит большой, почти во весь рост плакат, на котором слова: МатьРоссия!
Кровь твоих сыновей ПолЗемли оросила! И текст за подписью: А. Б. "Их кровь сделала свое дело -- она остановила танки. Но даже если эта кровь последняя, наша свобода навсегда сохранит ее привкус. Я пришла сюда, потому что их кровь пролилась за меня. И за мою дочку. За моих родителей. И за тех моих друзей, кто уехал из моей России, не дождавшись свободы, за тех, кто потерял надежду, и веру". Отложив журналы, Инга Сергеевна принялась перебирать газеты, которые свидетельствовали о весьма противоречивой ситуации в стране и после провала путча: с одной стороны -- торжество победоносного отпора злу, с другой -- тревожность неопределенности в перспективах условий и качества жизни в стране после пережитого ею стресса. Газеты со всей очевидностью иллюстрировали, что ПОБЕДА, оплаченная огромным общественным и индивидуальным потрясением каждого жителя этой шестой части Земли, общественными и индивидуальными, моральными и экономическими потерями, не принесла, однако, самого главного -- ЕДИНСТВА и КОНСОЛИДАЦИИ в обществе. Личностная и групповая эгоистическая амбициозность, противостояние другу другу различных социльнополитических структур и их лидеров, и в том числе (что более всего тревожило) среди тех, кто определял теорию и практику реформ, и сейчас раздирали страну противоречиями. И это снова таило угрозу возникновения тех же негативных явлений в социальнополитической жизни и экономике страны, которые привели к кризису в стране до ПУТЧА. Не случайно, что через день после празднования победы Ельцин в своем обращении, опубликованном в "Известиях" от 24 августа, призывает к "долгожданной консолидации общества на пути движения к прогрессу". В газете "Известия", вышедшей 26 августа, доктор исторических наук Алексей Кива в статье: "Победа призывает к ответственности" подчеркивает: "Победители должны быть мудры. Так откуда у нас такой максимализм? Впрочем, я знаю: это все тот же большевизм, которым мы в массе своей заражены... Без политики компромиссов нам все равно не обойтись... Пусть победа не застилает нам глаза, а делает нас умнее, прозорливее, добрее". В "Известиях" от 28 августа Альберт Плутник в статье "Конец театра абсурда" взволнованно пишет: "Беспокоит: как бы под воздействием гневных и энергичных призывов основательно "разобраться" с участниками и посредниками государственного переворота, дойти, так сказать, до каждого человека, мы вновь не воспламенились кровожадностью, сводя личные счеты, покушаясь на закон очередным приступом революционной целесообразности".
x x x