-- Ну вот и встретили, -- засмеялся Остангов. -- И если вы не возражаете, мы бы могли погулять по Ленинграду. Мне необходимо минут десятьпятнадцать, чтоб распаковаться и привести себя в порядок. -- Хорошо, спасибо, -- Кирилл Всеволодович, я буду здесь. Как только Остангов скрылся в лифте, Инга Сергеевна вышла на улицу, чтоб прийти в себя от охватившего ее волнения. Прекрасная погода, легкий ветерок и появление здесь Кирилла Всеволодовича наполнили ее какой-то огромной любовью ко всему на свете. "Неужели через несколько минут я буду с ним рядом?" -- думала она, отбрасывая все недавние переживания, связанные с ее заключением о том, что она должна не обольщаться насчет его отношения к ней и сама заглушить все чувства к нему. Она глянула на часы, прошло более двадцати минут. "Он человек в высшей степени пунктуальный. Может, он передумал?" Ей захотелось тут же уйти в номер, чтоб спрятаться от собственной неуверенности и легкомыслия. "Черт меня понес на эту конференцию перед самой поездкой к детям. Лучше б эти дни использовала для подготовки, дура старая", -- впервые к себе она употребила такие слова, и ей стало все противно.
Тут двое мужчин кавказского вида, войдя в гостиницу, остановились возле нее с какимито словами, которых она не могла толком понять. Затем, сообразив, на что они намекали, она с презрением решила мигом скрыться в своем номере, чтоб никого не видеть. Как только она с отвращением к раздевающециничным взглядам кавказцев перешагнула порог гостиницы, тут же перед ней как изпод земли вырос Остангов. -- За вами пытались ухаживать эти молодые люди? -- спросил он с лукавой улыбкой и, не дожидаясь ответа, сказал: -- Извините, я не полагал, что придется столько ждать ответа по телефону. Такси нас уже ждет, и мы отправляемся кутить, -- последнее слово он произнес игриво и засмеялся. Инга Сергеевна, едва справляясь с непокидающей ее дрожью, удивленно улыбнулась ему, а он, взяв ее под руку, повел к ожидавшей их машине. Солнце еще грело, напоминая между тем о приближающейся белой ночи, когда очертания архитектурных великолепий Ленинграда приобретают вид сказочности и нереальности. По предложению Остангова Инга Сергеевна села к окну заднего сиденья, куда рядом с ней тут же сел и он. -- С чего бы вы хотели начать экскурсию? -- спросил он с нежностью в голосе, как только они оба расположились на заднем сиденье. Инга Сергеевна вновь почувствовала себя маленьким любимым ребенком, которому дозволено все, и каким-то детским тоном, который появлялся сам по себе, вопреки ее желанию при встречах с Останговым, сказала: -- Честно говоря, мне бы очень хотелось проехаться по набережным Невы, вдоль каналов и мостов... Машина мгновенно тронулась с места, а Остангов, обняв Ингу Сергеевну правой рукой, прижал ее всю к себе, и так они просидели всю дорогу, не проронив ни слова и не двигаясь, словно боясь нарушить это волшебство, которое объединяло их сейчас. Огражденная и защищенная от всего внешнего мира этим объятием человека, который неправдоподобно олицетворял ее словно вернувшиеся с юности мечты об идеале мужчины, взволнованная мелькающими за окном машины красотами Ленинграда, Инга Сергеевна чувствовала себя в состоянии сказочного сна. "Так в жизни не бывает", -- в какой-то момент подумала она со страхом перед тем, что это все ей снится и может кончиться от внезапного звука. На Дворцовой площади они вышли из машины. Остангов сказал водителю, что они вернутся примерно через час и, взяв Ингу Сергеевну под руку, повел ее к Александрийскому столпу. Они гуляли медленно, охваченные возбуждением, которое им давала неожиданная встреча, волнующая красота места, теплый ласкающий ветерок летнего вечера. -- Когда я бываю в Ленинграде, -- говорила она восторженно, сама себя не узнавая, -- мне всегда кажется, что я приобщаюсь к сокровенным тайнам и загадкам нашей истории. Я где-то читала, что Петр Первый, посетив Амстердам, сказал: "Я построю в России Амстердам, только такой, который соответствует широкой русской натуре". -- Вы бы хотели жить в Ленинграде? -- спросил Остангов с такими интонациями в голосе, как взврослый спрашивает ребенка. -- Я люблю Ленинград, но мало его знаю. Мне вообщето больше нравится Москва. Мне кажется, что Москва может быть комфортной для всех -- для высоких интеллектуалов и для простаков, для людей высоко духовных и для обычных мещан, для энергичных и флегматичных -- для всех. Я люблю москвичей. О них говорят плохо обычно, но я считаю, что особая московская "столичность", особый московский шарм присутствует во всех абсолютно москвичах, независимо от уровня образования.
-- Вы бы хотели жить в Москве? -- спросил Кирилл Всеволодович, вдруг остановившись и став напротив Инги Сергеевны. -- Я мечтала об этом... -начала говорить Инга Сергеевна. В этот момент Остангов обхватил ее всю в своих объятиях, осыпая поцелуями... x x x
