Мне было невыносимо смотреть на это, и я решила его поддержать. Он стал для меня уже не мужем, а словно пятым и самым младшим ребенком. И знаешь, он все это оценил. Он стал мне приносить цветы каждый день, сказал, что не пожалеет никаких денег на клиники, косметологов, чтоб я похудела и вернула свою красоту. Я его не знала таким никогда. Он словно впервые почувствовал вкус к жизни как таковой и к семейной жизни особенно. Он говорил о ремонте в квартире, он строил планы о семейных (со всеми детьми и внуками) путешествиях, строительстве дачи. Он был преисполнен планов о совместных путешествиях... Инга, я не переживу, если с ним что-то случится, -- вновь горько зарыдала Лина. -- Я не переживу. Он для меня больше жизни... Он для меня все... x x x
Институт устроил Олегу гражданскую панихиду со всеми заслуженными им почестями. Инга Сергеевна, разделившая с подругой эти часы горя и печали, после поминок уговорила ее зайти к ним. Уже очень поздним вечером она пошла проводить подругу и, когда они остановились у Лининого подъезда, Инга Сергеевна сказала: -- Лина, дорогая, у тебя замечательные дети, я в этом убедилась в эти скорбные дни. Они не дадут тебя в обиду. И хорошо, что они ничего не успели узнать. Значит, их память об отце будет безоблачной.
-- Да, Ингушка, ты сказала именно то, о чем я думаю. -- Я хочу тебе сказать, -- начала говорить Инга Сергеевна, подбирая слова, -- что в моей жизни произошли большие изменения. Мы уезжаем в Штаты, очевидно, на год. Точно не решили, но контракт на год. Лина, но это ничего не меняет, я всегда буду рада помочь тебе... -- Инга Сергеевна не могла не заметить, что Лина изменилась в лице от этих слов. -- Я никогда бы не могла предположить, что и ты тоже, -- сказала она с нескрываемым холодным отчуждением.
Делая вид, что не замечает этого, Инга Сергеевна, сказала мягко: -Знаешь, иногда так бывает, что мы не властны над своей судьбой... -- Ну это твое личное дело, Инга, -- сказала Лина, и ее лицо стало озлобленным.
Инга Сергеевна положила руку на плечо подруге и мягко, проникновенно сказала: -- Пройдет какое-то время, мы осмотримся и глядишь... ты ко мне в гости приедешь... Лина резко отдернула плечо, как бы сбрасывая с него руку подруги и с ненавистью в глазах сказала: -- Твоя Америка принесла мне только несчастье. Я не хочу слышать это слово даже. Прощай... Лина, содрогаясь в рыданиях, направилась к подъезду. Инга Сергеевна пошла за ней. Но Лина резко повернулась и, не скрывая страданий, сказала: -- Инга, оставь меня. Единственное, что я хочу, -- это забыть вас, и тебя и Нонну. Забыть навсегда. Инга Сергеевна стояла как истукан в оцепении от тяжкой догадки: "Она так и не поверила в то, что я не виновата перед ней...". x x x
Инга Сергеевна стояла у окна и смотрела на падающий снег, вглядывалась в эту естественную волшебную декорацию, пытаясь до боли в глазах разглядеть что-то, что облегчило б душевную тяжесть, но так и не обнаружила там ни единого источника для покоя и радости. Тогда, выбрав из холодильника остатки сыра, колбасы, каких-то кексов и наполнив большую чашку подогретым кофе, она забралась с ногами на диван, укрылась пледом и включила видеомагнитофон с вставленной в него первой попавшейся кассетой из тех, что столбиком лежали рядом с горой скопившихся газет и журналов.
