Понятие институционального расизма было выдвинуто в конце 1960-х гг. в Соединенных Штатах борцами за гражданские права, считавшими, что расизм — это не просто выражение мнения незначительного меньшинства населения, но что он пронизывает самую ткань общества. В последующие годы существование институционального, или ведомственного, расизма стало широко принятым и было открыто признано во многих ситуациях. Проведенная недавно проверка действий Столичной полиции в Лондоне в связи с убийством Стивена Лоуренса (см. предыдущую врезку «Дело Стивена Лоуренса» в первом разделе этой главы) показала живучесть ведомственного расизма в полицейских органах и системе уголовного правосудия. В сфере культуры и искусства ведомственный расизм проявил себя в телевизионных передачах (отрицательное или одностороннее изображение этнических меньшинств в программах) и в международной индустрии моды (повсеместно распространенное предубеждение против небелых манекенщиц).
Подобно тому, как дискредитировало себя понятие биологической расы, в наши дни в обществе редко находит открытое выражение и «биологический» расизм старого толка, основанный на различиях в физических свойствах людей. Важными поворотными пунктами в отказе от «биологического расизма» послужили такие события, как конец закрепленной законом сегрегации в Соединенных Штатах и падение апартеида в Южной Африке. В обоих этих случаях прокламировались расистские взгляды, устанавливающие прямую связь между физическими признаками и биологической неполноценностью. Подобные откровенно расистские идеи редко высказываются сегодня, за исключением случаев преступлений на почве расовой ненависти или политических программ определенных экстремистских группировок. Но это вовсе не означает, что расистских взглядов в современных обществах больше не существует. Скорее, как утверждают некоторые ученые, на смену им пришел более изощренный новый расизм (или
Те, кто говорит о возникновении «нового расизма», указывают на то, что теперь вместо аргументов биологических для дискриминации определенных частей населения используются аргументы от культуры. Согласно этим взглядам, иерархии по шкале высший — низший строятся исходя из ценностей культуры большинства населения. Группы людей, стоящие обособленно от большинства, могут оттесняться на периферию общества или подвергаться очернению за отказ от ассимиляции. Высказывается предположение о том, что «новый расизм» имеет явную политическую окраску. В Великобритании это можно наблюдать в содержании учебных планов государственных школ, в котором упор делается на творчество «коренных» британских писателей и на британскую историю, а не на многообразие культур, а также в политике ограничения иммиграции, направленной на сокращение числа небелых иммигрантов. Другими очевидными примерами «нового расизма» являются попытки некоторых американских политиков проводить в области языка официальную политику «только английский», а также в конфликтах во Франции по поводу девушек, выражающих желание носить в школах исламский головной платок. То обстоятельство, что расизм все больше прибегает не к биологическим доводам, а к доводам из области культуры, привело некоторых ученых к мнению, что мы живем в век «множества расизмов», когда дискриминации подвергаются разные части населения по разным причинам (
Психологические теории могут помочь нам в понимании природы предубеждений, а также того, почему этнические различия столь важны для людей. Поучительны в этом отношении два подхода, существующие в психологии. В первом случае отталкиваются от того факта, что предубеждение оперирует в основном стереотипами мышления. Некоторые люди иногда, опираясь на стереотипы, дают выход своему антагонизму против «козлов отпущения», т. е. против людей, на которых возлагают вину за то, в чем те не виноваты. Поиски козлов отпущения часто наблюдаются там, где две притесняемые этнические группы конкурируют одна с другой ради достижения экономических выгод. Например, люди, выступающие с прямыми расистскими нападками против черных, зачастую сами находятся в таком же экономическом положении, что и черные. Они обвиняют черных в тех бедах, причины которых совершенно иные. Козлами отпущения, как правило, становятся те группы людей, которым присущи отличия и которые сравнительно слабы, вследствие чего их легко сделать объектом преследования. В различные эпохи истории Западного мира в роли невольных козлов отпущения выступали протестанты и католики, евреи и итальянцы, черные африканцы и цыгане, наряду с многими другими.
