Усиление контроля за «новыми иммигрантами» происходит, однако, не в вакууме. Неофициальной реакцией на изменения в иммиграционной политике являются новые ухищрения в сетях тайной перевозки нелегалов и контрабанды. Операции с иммигрантами-нелегалами превратились в одну из самых быстро развивающихся отраслей организованной преступности в Европе. Подобно тому, как криминальные группировки занимаются переброской через границы наркотиков, оружия и краденых товаров, они также используют разные способы для тайной переправки нелегальных иммигрантов. И иммигранты, и контрабандисты, опираясь на знания и опыт других иммигрантов, выбирают свои собственные пути передвижения. В этом смысле политика ужесточения ограничений вызывает, по-видимому, новые формы сопротивления (
Рис. 9.1. Количество нелегальных иммигрантов (в тысячах), въехавших в страны Европейского Союза в 1993–1999 гг.
По мере ужесточения охраны границ ЕС обращение за предоставлением убежища стало одной из немногих оставшихся возможностей для неграждан стран ЕС получить разрешение поселиться в Европейском Союзе. Соискатель политического убежища — это лицо, которое просит убежища в чужой стране из-за опасности преследований на родине. Право обращаться с просьбой о предоставлении убежища считается универсальным, однако политика, связанная с рассмотрением дел о предоставлении убежища, вызывает во многих государствах ЕС крайне противоречивое отношение. Критики официальной политики утверждают, что с теми, кто просит убежища, обращаются не лучше, чем с преступниками — их заставляют жить в переполненных и похожих на тюрьмы лагерях для интернированных в течение всего времени, пока рассматриваются их заявления. Во многих странах образовались длинные очереди из нерассмотренных дел, в том числе в Соединенном Королевстве в начале 2000 г. решения своей судьбы ждали свыше 100 000 желающих получить убежище.
Вместе с тем правительства стран ЕС настаивают на необходимости поставить заслон на пути фиктивных обращений за политическим убежищем и одновременно защитить права тех, кто действительно и обоснованно опасается преследований в своей стране. Поскольку широко известно, что в Европейском Союзе существует очень высокий уровень зарплаты, эффективная система социальной защиты и один из самых высоких стандартов жизни в мире, некоторые «экономические мигранты» не из страха перед преследованиями, а из стремления к лучшей жизни, но не имея другой возможности приехать в ЕС, иногда пытаются добиться своей цели, обратившись с просьбой о предоставлении убежища. Строгая политика в вопросе о предоставлении политического убежища привела к тому, что многие стали говорить о Европе-крепости — защищенной зоне, которая действует сообща, ограждая свои блага и высокий уровень жизни от «штурма» со стороны мигрантов из других частей мира, желающих принять участие в ее процветании.
Во многих западноевропейских странах прошли кампании за возвращение мигрантов в те страны, откуда они приехали, и раздавались угрозы их возможной депортации в случае, если они являются безработными или совершили преступление. Моральные опасения, вызванные представлением о мигрантах как о преступниках или нахлебниках государства всеобщего благосостояния, ведут к дальнейшему ужесточению иммиграционной политики во многих странах. Робин Коэн использует выражение «границы идентичности» для обозначения того, как споры в обществе способствуют распространению в нем определенного в
Расизм, связанный с антииммигрантскими настроениями, привел в 1990-х гг. в Европе к ряду серьезных инцидентов. В 1991 и 1992 гг. в недавно объединившейся Германии имели место сотни нападений на иностранцев — в том числе и на турецких рабочих, многие из которых прожили в стране свыше двадцати лет. В ряде стран Центральной и Восточной Европы участились нападения на цыганское население.
