До конца 90-х г. новые индустриальные страны Восточной Азии демонстрировали устойчивый экономический рост. Главным образом он обеспечивал экспорт промышленных товаров, преимущественно в развитые страны. Экономика «азиатских тигров» (как называли эти НИС) отличалась высоким уровнем инвестиций, как собственных средств, так и зарубежного капитала. В Южной Корее стремительно развивалось производство стали, а ее судостроительная и электронная промышленности соперничали с мировыми лидерами в этих областях. Сингапур превратился в главный финансовый и коммерческий центр Юго-Восточной Азии. А Тайвань уверенно заявил свои права на долю в мировом рынке промышленных и электронных товаров.
В 1997–1998 гг. восточно-азиатские экономики оказались дестабилизированы вследствие глобального финансового кризиса, разразившегося в этом регионе и охватившего в одночасье множество стран, в том числе и за его пределами. Несмотря на эти события, экономическое развитие НИС Восточной Азии помогло улучшить условия жизни многим миллионам людей, населяющих эти страны: был снижен уровень детской смертности, увеличена продолжительность жизни и частично побеждена нищета.
Экономическое развитие стран Азии и Латинской Америки может представляться маловажным по мнению жителей Великобритании, США или других промышленно развитых государств. Но такая точка зрения ошибочна. Сегодня народы Земли существуют в рамках единой глобальной экономики, и события, происходящие в одной части мира, могут оказывать непосредственные воздействия и иметь определенные последствия практически повсеместно. Например, развитие сталепрокатной индустрии в Азии напрямую сказывается на промышленности Великобритании, чья доля на международном рынке существенно снизилась за последние тридцать лет. Аналогично, азиатский финансовый кризис заметно отразился на стабильности мировых финансовых рынков и пошатнул экономики, до этого казавшиеся весьма устойчивыми. И, наконец, развитие НИС приводит к изменению традиционного деления мира на «Юг» и «Север», о котором упоминалось выше. Политические и экономические отношения сегодня уже не могут строиться на основе слишком примитивных представлений о «Первом» и «Третьем» мирах. Процесс глобализации — на нем мы подробно остановимся в главе 3 («Меняющийся мир») — вызывает перераспределение власти и привилегий, делая общую картину гораздо более сложной, чем столетие назад.
Человечество существует на Земле уже около 500 000 лет. Сельское хозяйство, служащее основой любого постоянного поселения, насчитывает только 12 000 лет. Возраст цивилизаций составляет в лучшем случае 6 000 лет. Если мы будем отсчитывать человеческую историю в минутах, начиная с полуночи, то появление земледельческих обществ придется на 23 ч 56 мин, а цивилизаций — на 23 ч 57 мин. Развитие современных обществ начнется только за полминуты до наступления следующего дня! Однако совокупные изменения, произошедшие за весь день, едва ли окажутся больше, чем свершившиеся в эти последние 30 секунд.
Как мы уже убедились, стиль жизни и социальные институты современности радикальным образом отличаются от того, что считалось традиционным даже в недавнем историческом прошлом. В течение каких-нибудь двух или трех столетий — за ничтожную долю минуты на нашем циферблате! — общественный уклад, существовавший тысячи лет, был заменен совершенно новым социальным порядком. Чем могут социологи объяснить механизмы этих перемен, произошедших в человеческой жизни? В конце этой главы мы остановимся на возможных трактовках свершившихся перемен и их причин; а затем — почему современный период истории связан с этими глубокими и стремительными социальными изменениями.
Социальные изменения трудно поддается точному определению, потому что в том или ином смысле все в мире подвержено постоянному изменению. Каждый день — это новый день; а каждая следующая секунда — это уже новый момент времени. Греческий философ Гераклит говорил, что невозможно войти дважды в одну реку. Во второй раз река уже будет другой, поскольку вода течет непрерывно — да и человек за короткий миг успевает претерпеть (пусть незначительные) изменения. Хотя до некоторой степени это наблюдение справедливо, все же в повседневной жизни мы
