Мнение Мердока о том, что только правительства создают монополии, отчасти справедливо. Мердок не является поставщиком монополии и чтобы добиться того положения, которое он сейчас занимает, он не раз шел на риск и терпел убытки. Ему приходится конкурировать не только с другими медиагигантами, такими, например, главой которых является Айзнер, но и с целым рядом других противников. Однако идея о том, что рыночная конкуренция не дает крупным фирмам господствовать над индустриями, является по меньшей мере сомнительной.
Все страны, признавая это, принимают меры предосторожности, с помощью которых они пытаются контролировать владение СМИ. Но сколь серьезными должны быть эти меры? И могут ли национальные правительства вообще питать какую-либо надежду на контроль над медиапредприятиями, принимая во внимание их глобальный характер?
Проблема регулирования СМИ является более сложной, нежели она может казаться на первый взгляд. Кажется очевидным, что в общественных интересах следует иметь разнообразные медиаорганизации, так как это с большой вероятностью обеспечит ситуацию, при которой к мнению различных групп и к различным перспективам будут прислушиваться. Однако наложение ограничений на то, кто чем имеет право владеть и какие формы медиатехнологий они могут использовать, может повлиять на экономическое преуспевание сектора СМИ. Страна с множеством ограничений может начать отставать — индустрии СМИ являются одним из наиболее быстро растущих секторов в современной экономике.
Критики концентрации СМИ говорят, что крупные медиакомпании обладают слишком большой властью. Предприятия, с другой стороны, утверждают, что если они подвергнутся регулированию, они будут не в состоянии принимать эффективные коммерческие решения и проиграют своим мировым конкурентам. Более того, их интересует, кто же будет заниматься регулированием. Кто же будет регулировать регулировщиков?
Общей ниточкой политики регулирования СМИ, возможно, является признание того, что одновременное господство на рынке двух-трех крупных медиакомпаний угрожает и экономической конкуренции, и демократии — поэтому владельцы СМИ не избираются. Здесь может быть применено существующее антимонопольное законодательство, хотя оно довольно сильно отличается от страны к стране в Европе и других индустриальных странах.
Конкуренция означает или должна означать плюрализм, а последний предположительно годится для демократии. Но достаточно ли одного плюрализма? Многие называют США, когда спорят о том, что наличие множества медиаканалов не гарантирует качества или достоверности содержания. Некоторые считают, что поддержание сильного сектора общественного вещания является наиболее важным моментом для предотвращения господства крупных медиакомпаний. Однако системы общественного вещания, каковой в Великобритании является Би-би-си, создают свои собственные проблемы. В большинстве стран они превращаются в монополии, а во многих становятся орудием правительственной пропаганды. Здесь особенно остро встает вопрос о том, кто должен регулировать регулировщиков.
Проблемой, которая усложняет вопрос о регулировании СМИ, является весьма стремительный темп технологических изменений. СМИ постоянно трансформируются в связи с техническими новшествами, и формы технологии, которые когда-то были отдельными друг от друга, сегодня объединяются. Какой тип регулирования применим, например, при просмотре телепередач через Интернет? Среди стран — членов ЕС центральным вопросом на повестке дня является проблема
По отдельности люди не в состоянии контролировать технологические изменения, и один лишь темп, в котором они происходят, угрожает сделать нашу жизнь слишком перегруженной. Часто приводимое понятие «сверхскоростного информационного шоссе» предполагает наличие точной дорожной карты, тогда как влияние новых технологий часто воспринимается нами как хаотичное и приносящее лишь вред.
