Социология. 2-е изд. полностью

Мы уже видели примеры таких конфликтов в бывшей Югославии, в Боснии и в Косове, где боснийские мусульмане и албанские косовары сражались против сербов, представляющих православную христианскую культуру. Эти события усилили осознание мусульман как мирового сообщества; как заметили наблюдатели, «Босния стала местом объединения для мусульман всего мусульманского мира... (Она) обострила и создала ощущение поляризации и радикализации в мусульманских обществах и одновременно усилила чувство принадлежности к мусульманам» (Ahmed and Donnan 1994, 7–8). Другие наблюдатели утверждают, что кризис миновал, что исламский фундаментализм отступает. Люди, придерживающиеся этого мнения, полагают, что у исламских фундаменталистов сейчас мало шансов захватить власть в исламских государствах во всем мире. В тех странах, где фундаментализм победил, как в Иране, ему не удалось создать жизнеспособный и привлекательный образец, который могли бы воспринять другие государства. Даже Иран сейчас, как представляется, экспериментирует с демократизацией, хотя и весьма ограниченно.

И тем не менее было бы ошибкой заявлять, что исламский фундаментализм пошел на спад. В начале XXI в. исламская оппозиция все еще наращивает силы в таких государствах, как Малайзия и Индонезия; в нескольких провинциях Нигерии были недавно введены шариатские законы, и война в Чечне привлекла участие исламских боевиков, поддерживающих создание на Кавказе исламского государства. Исламская символика и форма одежды стали важными знаками идентификации для все большего числа мусульман, живущих за пределами исламского мира. Такие события, как война в Персидском заливе и кризис, возникший после публикации книги Салмана Рушди «Сатанинские стихи», вызвали неоднозначную, но напряженную реакцию в исламском мире либо против Запада, либо в согласии с ним.

Совершенно очевидно, что движение за возрождение ислама невозможно понять, если подходить к нему только с религиозных позиций — оно представляет собой в определенной степени реакцию против влияния Запада и является движением за национальное и культурное утверждение. Вряд ли движения за возрождение ислама, даже в их самых фундаменталистских формах, следует рассматривать лишь как возобновление традиционных идей. То, что произошло, представляет собой нечто более сложное. Были возрождены традиционные виды деятельности и образ жизни, но они были соединены с проблемами, связанными конкретно с современностью.

Рост христианских религиозных фундаменталистских организаций в Соединенном Королевстве и Европе, но особенно отчетливо в Соединенных Штатах, представляет собой одно из наиболее примечательных явлений последних тридцати лет. Фундаменталисты считают, что «Библия, несомненно, — это реальный путеводитель для политики, правительства, бизнеса, семейной жизни и для всех других проблем человеческого рода» (Capps 1990). Для фундаменталистов Библия непогрешима — ее содержание выражает божественную истину. Приверженцы христианского фундаментализма верят в божественную сущность Христа и в возможность спасения души человека, если принять Христа в качестве своего личного спасителя. Христианские фундаменталисты считают своим долгом распространять христианскую веру и обращать в христианство тех, кто еще не принял этого вероучения.

Христианский фундаментализм является реакцией против либеральной теологии и тех, кто поддерживает «мирской гуманизм» — тех, кто «стоит за эмансипацию разума, желаний и инстинктов в противопоставление вере и покорности Божьей воле» (Repel 1994, 133). Христианский фундаментализм выступает против «морального кризиса», порожденного модернизацией, — упадка традиционной семьи, угрозы индивидуальной морали человека, ослабления связи между человеком и Богом.