© С.Б. Юрченко 2014
Социология: Левиафан и дитя
Энтони де Ясаи
Содержание
Введение
Патриотизм и Психология
Иерархия и Природа
Государство versus Общество
Общество vs Человек
Власть vs Бог
Империя vs Коррупция
Россия vs Социология
Заключение
Введение
Единственная цель науки – давать правильные предсказания. В кратковременной перспективе человек (его мозг) только это и делает - предсказывает себе причинные последствия своих действий в ближайшем будущем. Но по мере отдаления во времени этих последствий его способность к предсказаниям резко ухудшается. Знание детерминистических законов природы позволяет ему существенно улучшить ситуацию. Мозг, как и все физические тела во Вселенной, подчинен термодинамической анизотропии времени. Мы помним прошлое, но не знаем будущего и пытаемся компенсировать это незнание вероятностными прогнозами. Если бы мозг не страдал этим вселенским недостатком или работал наоборот, зная будущее, но не помня прошлого, то в науке не было бы нужды вовсе. Каждый заранее знал бы все алгоритмы бытия (впрочем, он должен был бы их тут же забыть). Но даже если бы это было возможно, такое всезнайство не имело бы человеческого смысла. Любая жизнь оказывалась бы прожитой еще до того, как началась. Смысл жизни – в поисках ответов путем проб и ошибок.
Прагматическая ценность науки есть лишь попутное следствие ее способности делать успешные прогнозы. В таком понимании многие академические дисциплины науками не являются, а некоторые не могут быть причислены к ней в принципе, как то: философия, история, филология, юриспруденция и т.д. Это не умаляет их эстетическую или утилитарную ценность: философия может приносить умиротворение, история – удовлетворять любопытство, юриспруденция - вносить порядок в жизнь. Ни одним из этих качеств социология не обладает. В том виде как она была определена Контом и Спенсером, социология может быть наукой, но в смысле успешных предсказаний она ею все еще не стала. Современная социология в большей мере остается причудливой амальгамой философии, истории и психологии. А поскольку из этих трех дисциплин лишь психология удовлетворяет вышеназванному условию, то отсюда следует, что социология может преуспеть только через психологию. Кроме очевидных истин вроде тех, что общество обладает структурной функциональностью, состоит из страт, социальное действие в которых вызывает горизонтальную и вертикальную мобильность, а общественно-политический строй связан с уровнем развития производительных сил и производственных отношений, социология не содержит каких-либо универсальных утверждений, которые можно было бы назвать законами так, чтобы с их помощью делать предсказания столь же весомые, как в физике или биологии.
Гоббс, оценивая дикость как состояние войны всех против всех (bellum omnium contra omnes), где «человек человеку – волк», определял роль государства через образ библейского чудовища Левиафана, которого люди призвали себе на помощь с целью упорядочить собственное социальное бытие. «
С тех пор о сущности государства было сказано многое. Гегель возносил его на мистический постамент «божественной воли», Прудон низвергал государство до «средства угнетения и насилия над ближними». В современном определении государство эквивалентно корпорации. Оно обладает (i) собственным юридическим лицом, отдельным от личности правителей, (ii) включает в себя правительственный аппарат и совокупность граждан (подданных), но не совпадает ни с тем, ни с другим, (iii) имеет четко определенные границы и (iv) существует только при условии признания другими государствами, которые впускают его на свой «рынок». Различие между корпорацией и государством лишь в том, что цель корпорации – максимизировать свою прибыль, цель государства – максимизировать свою власть [2].
Уже из одного этого определения можно сделать некоторые выводы. Стремление корпорации максимизировать прибыль приводит к монотонной инфляции и необратимому росту цен (не считая локальной дефляции). Экономист М. Фридман, считая, что «инфляция всегда и везде является денежным феноменом», предлагал конституционно ограничить инфляцию, т.е. запретить неумеренную эмиссию денег [3]. Говоря простыми словами, необходимо конституционно запретить человеческую жадность. Благая мысль!
