Каждый имеет четко очерченную область для тех операций, которые выполняет, хотя эти границы невидимы: как только автомобиль оказывается в рабочей зоне, человек снимает свою паяльную лампу, хватает автоген, берет молоток или напильник и принимается за работу. Несколько ударов, несколько искр — сварка закончена, автомобиль продолжает свой путь уже в 3–4 ярдах от этого места. В рабочую зону попадает новый автомобиль. И рабочий начинает все сначала. Иногда, если он работает быстро, у него остается несколько секунд до того, как появится новый автомобиль. Воспользуется ли он ими, чтобы перевести дух или для чего-нибудь еще, но он прилагает все усилия, чтобы быть чуть-чуть впереди, и выиграть время… если же рабочий действует слишком медленно, он пробуксовывает, то есть все больше и больше запаздывает, не успевая закончить свою работу, когда следующий рабочий уже начал свою. Тогда он пытается сделать рывок, догнать. И медленное плавное скольжение автомобилей, которые, как мне кажется, почти не двигаются вообще, представляется ему таким же неумолимым, как борный поток, который невозможно утихомирить…. иногда кажется, что ты в нем тонешь.
Одно время представлялось, что метод Форда представляет собой счастливое будущее обширных отраслей промышленного производства. По ряду причин этого не случилось, и “пик” фордизма уже пройден. Фактически, по-настоящему он утвердился лишь в некоторых областях промышленности, и сильнее всего в автомобильной. Подобная система может быть принята только на производствах, выпускающих стандартную продукцию для больших рынков, потому что установка механизированных производственных линий необыкновенно дорога. Как только система внедрена, она оказывается негибкой. Чтобы сменить выпускаемый продукт, потребуются большие капиталовложения. Производство такого рода к тому же легко копировать, и фирмы в странах с дорогой рабочей силой с трудом могут конкурировать с фирмами в тех регионах, где доходы населения ниже. Этот фактор сыграл роль в первых успехах японской автомобильной промышленности (хотя сегодня уровень заработной платы в Японии уже отнюдь не низкий) и позднее южно-корейской.
Тейлоровская техника управления не требует крупных вложений капитала. Ограничения тейлоризма в гораздо большей степени являются следствием того, что люди не похожи на машины и не принимают обращения с ними как с машинами. Там, где работа делится на ряд монотонных заданий, не остается простора для творческого приложения сил. В подобных обстоятельствах рабочих трудно заставить делать больше минимума, уровень неудовлетворенности выполняемой работой повышается. В той крайней форме, которую выдвинул сам Тейлор, “научное управление” не приобрело широкого влияния. Но некоторые черты современной промышленности, на которые обратил внимание Тейлор, действительно получили распространение, он лишь подчеркнул особенности разделения труда, к которому естественным образом тяготеет механизация производства.
