Разумеется, в британской экономике существуют тысячи меньших предприятий и фирм. Образ предпринимателя — босса, управляющего мелкой фирмой, — не устарел до сих пор, однако крупные корпорации — совсем другое дело. С тех пор как Адольф Берл и Гардинер Минз более полувека назад опубликовали свою знаменитую работу “Современная корпорация и частная собственность”, общепризнанно, что большинство крупнейших фирм управляется не теми, кто ими владеет[416]. Теоретически крупные корпорации являются собственностью акционеров, имеющих право принимать все решения. Однако собственность оказывается настолько распыленной, говорят Берл и Минз, что реальный контроль в области принятия решений переходит в крупной корпорации в руки управляющих, которые осуществляют повседневное руководство.
Основываясь на выводах Берла и Минза и на последующих работах, некоторые авторы констатировали крупный сдвиг в природе и мировоззрении больших корпораций. Управляющие, которые контролируют сегодня гигантские компании, по утверждению этих авторов, имеют интересы, отличные от интересов владельцев. В то время как вкладчики желают максимально увеличить отдачу от своих инвестиций, менеджеры более озабочены ростом корпорации и ее имиджем во внешнем мире. Высказывалось предположение, что, как следствие, крупные корпорации стали более “ответственными”, чем раньше, поскольку роль в обществе занимает их так же, как и получение прибылей. Тем не менее, обоснованность этого взгляда сомнительна. Многие управляющие фактически владеют значительной долей акций своих компаний и других корпораций, и прежде всего они хотели бы получить от этого отдачу. Доходы администраторов связаны с финансовыми успехами фирмы, прибылью, которую им удалось заработать. Отвечая на вопрос о том, какие у них приоритеты, управляющие обычно подчеркивают возможность получения прибылей. Обследование 190 высших менеджеров и директоров крупных корпораций Великобритании показало, что предпочтение отдавалось “максимизации роста общих (валовых) прибылей” и “максимизации уровня отдачи капитала”. Такие цели, как “служение обществу”, оказались в списке приоритетов достаточно низко[417].
Однако трудно подсчитать, как много больших корпораций принадлежит менеджерам. Индивид (или семья), владеющий всего только 15–20 % акций, вполне может контролировать деятельность компании, если оставшаяся часть капитала распределена между большим числом людей. Более того, значительная доля акций крупных компаний находится сегодня в руках
Влияние крупной корпорации, независимо от того, управляется она акционерами или менеджерами, чрезвычайно велико. Если одна или небольшое число фирм доминируют в отрасли, то они нередко совместно устанавливают цены, вместо того чтобы свободно конкурировать. Так, гигантские нефтяные компании обычно следуют друг другу в определении цены на нефть. Там, где одна фирма занимает командное положение в отрасли, говорят о монополии. Более обычной является ситуация олигополии, при которой доминирует небольшая группа гигантских корпораций. В ситуации олигополии фирмы способны в некоторой степени диктовать условия менее крупным фирмам, у которых приобретают товары и услуги.
В развитии сегодняшних крупных корпораций можно выделить три стадии, хотя эти стадии и перекрываются, и все три продолжают сосуществовать и сегодня. В первой фазе, характерной для XIX и начала XX века, доминировал семейный капитализм. Даже крупные фирмы управлялись либо отдельными предпринимателями, либо несколькими членами одной семьи — и затем переходили к их потомкам. К этой категории принадлежат знаменитые корпоративные “династии” Рокфеллеров и Фордов. Эти семьи владеют не просто какой-то одной крупной корпорацией, их экономические интересы очень многообразны, они стоят у руля финансовых империй.
