Фактически во всех современных индустриальных странах уровни рождаемости и смертности сегодня низки в сравнении с теми, которые наблюдались на протяжении истории этих государств, а также по сравнению со странами третьего мира. В большинстве стран третьего мира уровень смертности существенно снизился, но уровень рождаемости остается по-прежнему высоким. Из-за достаточно быстрого внедрения современной медицины и гигиены в странах третьего мира демографические изменения, которые заняли на Западе более 200 лет, в этих странах совершились менее чем за полстолетия.
Рост населения в Азии, Африке и Латинской Америке серьезно ограничивает возможности экономического развития этих регионов. При нулевом росте населения (как в большинстве западных стран) для того, чтобы увеличить на 1 % доход на душу населения, требуется инвестировать от 3 до 5 % национального дохода. Там, где население увеличивается на 3 % в год, для обеспечения такого же роста жизненного уровня необходимо инвестировать около 20 % национального дохода. Поскольку регионы, в которых идет бурный рост населения, относятся к беднейшим в мире, подобные инвестиции им не под силу, и потому эти страны отстают от индустриальных все дальше и дальше (см. главу 16, “Глобализация социальной жизни”).
Резкое снижение смертности в сочетании с почти неизменным уровнем плодовитости привело к тому, что в странах третьего мира наблюдается совершенно иная возрастная структура, чем в индустриальных странах. Так, в Мексике 45 % населения составляют дети моложе 15 лет. Для сравнения, в индустриальных странах к этой возрастной группе относится лишь около четверти населения. “Удлиненная возрастная пирамида” усугубляет и без того тяжелое социально-экономическое положение стран третьего мира. Молодежь нуждается в поддержке и образовании, в этот период она экономически непродуктивна. В развивающихся странах многие дети, как правило, либо заняты на постоянной работе, либо живут на улице и перебиваются подаянием. Когда же они взрослеют, большинство из них оказывается либо без работы, либо без дома, либо без того и другого[495].
Даже если уровень рождаемости вдруг упадет, население с высокой долей молодежи будет продолжать расти. Даже если фактическая продуктивность снизится до уровня простого воспроизводства — одно рождение на каждого из живущих, — рост населения прекратится только через 75 лет[496].
Начиная с ХIХ века для описания динамики соотношения рождаемости и смертности в индустриальных странах ученые используют термин демографический переход. Уоррен С. Томпсон впервые использовал этот термин для описания состоящего из трех стадий процесса, при котором один тип популяционной стабильности заменяется другим[497].
Первая стадия этого процесса характерна для большинства традиционных обществ, в которых одинаково высоки уровни рождаемости и смертности, и особенно велик уровень младенческой смертности. В подобном случае население практически не растет, т. к. количество рождений уравновешивается количеством смертей. Вторая стадия, в которую Европа и Соединенные Штаты вступили в начале ХIХ века (проявлявшаяся по-разному в разных регионах) характеризуется снижением уровня смертности при сохранении высокой фертильности. Таким образом, это фаза четко выраженного роста населения. Затем наступает третья стадия, когда с развитием индустриализации уровень рождаемости падает до такого уровня, что рост населения снова становится достаточно стабильным.
Демографы не пришли к общему мнению, каким образом интерпретировать данную последовательность и как долго может длиться третья стадия. На протяжении последних ста лет фертильность в западных странах не была совершенно стабильной. Кроме того, она также варьируется в зависимости от нации, а также от классов и регионов внутри наций. Тем не менее, общепризнанно, что последовательность указанных стадий точно отражает принципиальную трансформацию демографических характеристик современных обществ.
Повторится ли демографический переход в третьем мире? Ясного ответа на этот вопрос пока нет. Во многих развивающихся странах рождаемость остается высокой, поскольку сохраняются традиционные взгляды на размеры семьи. Большие семьи приветствуются в первую очередь как источник рабочей силы. Некоторые влиятельные религии этих стран либо осуждают контроль над рождаемостью, либо поощряют желание иметь много детей. Контрацепция подвергается осуждению исламскими лидерами некоторых стран, а также католической церковью, чей авторитет велик в Латинской Америке. Даже политики не торопятся влиять на снижение рождаемости в своих странах. Так, в 1974 году в Аргентине были запрещены противозачаточные средства. Запрет был частью программы скорейшего увеличения в два раза населения страны, необходимого, как считалось, для укрепления ее военной и экономической мощи.
