Сам по себе пожилой возраст не означает болезни или одряхления, хотя с годами проблем со здоровьем прибавляется. Первые систематические попытки отделить физические проявления старения от последствий болезней были предприняты биологами относительно недавно, около 20 лет назад. Однако окончательного мнения относительно того, насколько человеческое тело неизбежно изнашивается с возрастом, нет. Социальные и экономические влияния иногда также нелегко отделить от проявлений физического старения как такового. Потери родственников, друзей, работы, разлука с детьми, которые переехали на другое место, — за все приходится платить здоровьем. И хотя людей, которые чувствуют себя прекрасно и после 65, немало, значительная доля представителей этой группы, согласно американским исследованиям, считает своими самыми серьезными проблемами “плохое здоровье и недостаточно хорошее медицинское обслуживание”[516].
В обществе, ценящем молодость, подвижность и физическую привлекательность, старики превращаются в тех, кого никто не замечает. Однако в последние годы в отношении к ним наметились некоторые перемены. Представляется маловероятным, что пожилые люди будут пользоваться таким же авторитетом и престижем, как и в традиционных обществах, но по мере того, как их доля в структуре населения увеличивается, растет и их политическое влияние. В США, например, они стали достаточно мощной политической силой; похожие процессы намечаются и в Великобритании.
Появились также группы, цель которых — борьба с эйджизмом и утверждение позитивного отношения к старости и старикам. Эйджизм (дискриминация людей по возрастному признаку) является порочной идеологией, подобно расизму или дискриминации по половому признаку. Относительно пожилых людей бытует не меньшее количество ложных стереотипов, чем относительно других объектов предубеждения. Например, многие думают, что большинство людей, достигших 65 лет, находится либо в больницах, либо в домах престарелых; что значительная доля этих людей является дряхлыми и немощными; что пожилые работники уступают в компетентности более молодым. Все эти представления ложны. 95 % британцев старше 65 живут в собственных домах, лишь 7 % из них выказывают явные признаки старческого одряхления, а показатели производительности и дисциплинированности у работников старше 60 превосходят показатели представителей более молодых возрастных групп.
В книге Майкла Янга и Тома Шаллера “Жизнь после работы: Пришествие Безвозрастного Общества”, утверждается, что возраст превратился в орудие угнетения, служащее для того, чтобы загонять людей в тесные рамки стереотипных ролей. Многие пожилые люди активно борются с подобным отношением, ищут новые сферы деятельности и новые способы самореализации. Они бросают вызов обществу, ставшему заложником у возраста.
В современных обществах и молодежь, и старики оцениваются прежде всего по возрасту; их занятия, личностные и индивидуальные характеристики имеют второстепенное значение. Эти две группы, считают Янг и Шаллер, должны образовать альянс, чтобы вырваться из плена прикрепления людей к определенным возрастным группам и создать безвозрастное общество. Они станут пионерами не только относительно своей социальной позиции, но и по отношению к большинству работающего населения.
Янг и Шаллер утверждают, что молодежь и старики могут вместе содействовать уходу современного общества от однообразного потребительства. Все большему и большему числу людей, говорят они, цитируя Вирджинию Вульф, удастся, наконец, освободиться от тяжких оков принудительного труда, от необходимости “всегда делать работу, которую не хочешь делать, и делать ее как раб, льстивый и подлый”. Они смогут развить свои неповторимые качества и отдаться своему делу, что когда-то столь эффектно и неподражаемо сделала Вульф. В противном случае ее писательский дар, “небольшой, но милый сердцу обладателя… был обречен померкнуть, а с ним и я сама, моя душа… была обречена пасть, как падает тронутый ржавчиной весенний цветок”. Переоценка вклада пожилых людей могла бы способствовать росту уровня общей социальной терпимости. Социальные блага и права, монополизированные в настоящее время молодежью и людьми среднего возраста, следовало бы в будущем распределять более справедливо. Сегодня представители этих возрастных групп практически безраздельно господствуют в сфере образования, работы, власти и материального вознаграждения. Более равномерное распределение общественного богатства, при котором старики смогли бы им пользоваться так же, как и молодые, более соответствует принципам социальной справедливости.
1. Рост населения сегодня — одна из важнейших глобальных проблем. Около четверти мирового населения страдает от недоедания, и ежегодно от голода умирает не менее 10 миллионов человек. Эти несчастья сконцентрированы в основном в странах третьего мира.
