Социология полностью

Первые попытки объяснения преступлений и других форм девиации в основном носили биологический характер. Французский антрополог Брока утверждал, что в строении черепа и мозга преступников он видит особенности, отличающие их от законопослушного населения. Итальянский криминалист Чезаре Ломброзо, работавший в 70-х годах девятнадцатого века, пришел к заключению, что некоторые люди рождаются с преступными наклонностями, и они относятся к более примитивному человеческому типу[79]. По его мнению, преступные типы могут быть определены по форме черепа. Он не отрицал влияния социального опыта на развитие криминального поведения, но его основная идея состояла в том, что большинство преступников биологически дегенеративно или дефективно.

Впоследствии эти идеи были полностью опровергнуты, но тезис о том, что на преступные наклонности влияет биологическое строение индивида, всплывал под разными личинами еще не раз[80]. Какое-то время популярной была идея объяснения криминального поведения как следствия влияния наследственности на формирование криминальных наклонностей. Ричард Дайгдейл исследовал фамильное дерево семьи Дюков из Соединенных Штатов, давшей 140 преступников на 1200 членов семьи[81]. Он сравнил Дюков с потомками Джонатана Эдварса, широко известного проповедника в колониальной Америке. Семья Эдварсов не дала преступников, но зато дала президента Соединенных Штатов, а также высших судейских чиновников, писателей и религиозных деятелей. Сравнение кланов Дюков и Эдварсов должно было, по мнению автора, наглядно показать различие поведения семей в зависимости от их генетических склонностей[82]. Однако как демонстрация генетической предрасположенности к преступной деятельности исследование оказалось более чем неубедительным, поскольку выяснилось, что среди предков Джонатана Эдварса были люди, осужденные за преступления! Если криминальность действительно является наследственной чертой, тогда среди потомков Д. Эдварса, согласно логике исследования, также должны быть преступники. Исследование генеалогии семей практически ничего не говорит о влиянии наследственности, поскольку развести наследственные влияния и влияния среды невозможно. Условия, в которых росли дети Эдварсов, резко контрастируют с условиями в семье Дюков, чьи дети росли среди воров.

Идея о связи между биологическими факторами и склонностью к преступлению вновь воскресла в работах Вильяма А. Шелдона в 1940-х годах. Шелдон выделил три физических типа человека; по его мнению, один из них прямо связан со склонностью к правонарушениям. Мускулистый, активный тип (мезоморф), по предположению Шелдона, с большей вероятностью может стать преступником, чем человек субтильного телосложения (эктоморф) или более полной комплекции (эндоморф). Последующие исследования, предпринятые другими учеными, дали примерно такие же результаты. Несмотря на то, что подобные взгляды до сих пор имеют защитников, подобные исследования вызвали широкую критику. Если даже допустить, что существует общая связь между физическим строением человека и склонностью к правонарушениям, это не проясняет вопрос о влиянии наследственности. Люди мускулистого телосложения, которых Шелдон связывает с преступлениями, могут быть вовлечены в действия банд, поскольку там предоставляется возможность для демонстрации своей силы. Более того, до недавнего времени все исследования в этой области были ограничены изучением преступников в детских колониях. Если здесь и есть какая-то связь с телосложением, то, может быть, лишь потому, что крепких, атлетически сложенных преступников скорее помещают за решетку, чем слабых и тощих.

Позднее делались попытки связать криминальные наклонности с определенным набором хромосом в генетическом коде[83]. Выдвигались предположения, что среди преступников, особенно виновных в тяжких преступлениях, непропорционально высока доля людей с добавочной Y-хромосомой. В ряде исследований, проведенных в тюрьмах усиленного режима, получен результат, показывающий, что такое отклонение имел один из сотни заключенных, в сравнении с одним человеком на тысячу для обычного населения. Однако последующие исследования в этом направлении оказались противоречивыми. Вскоре у исследователей появилась догадка, что несостоятельность изысканий объясняется малым размером выборок. Исследования на более крупных массивах населения показали, что мужчины с набором XXY не более склонны к совершению насильственных актов, чем с XY[84].

Преступление и психопатическая личность: психологическая точка зрения