Повесил термометр на теневую сторону, посмотрю, что за погода будет завтра.
21 час 42 минуты. Чайник тихонечко и уютно булькает. Уилл уже в спальном мешке, погода отвратительная – дует.
Сегодня с утра было отлично: солнце, всего минус 19 градусов, ветерок, правда, ощущался, но небо было совершенно ясное, чистое, и я решил перед тем, как выходить всем, разведать получше дорожку, потому что мы находились в окружении нагромождения огромных торосов. Вчера в конце дня я лучшего места для лагеря не нашел, тем более что мы всегда оставляем «сладкое на третье», – если попали в зону торошения под вечер, то выбираться из нее надо поутру, со свежими силами и отдохнувшими собаками. К счастью, я довольно быстро нашел, как мне показалось, подходящий выход из ледового лабиринта, правда, он был неширок, и пришлось его подправить с помощью своего излюбленного инструмента. В образовавшийся проход я смог просочиться уже с лыжами и прошел вперед примерно с километр. Залез на торос, осмотрелся и наметил, как мы можем выйти отсюда. И действительно, мы довольно скоро вышли на менее всторошенный лед. Правда, в течение дня попадались еще достаточно сложные участки: огромные разводья, примерно метров по 30–40, покрытые тонким льдом, который приходилось тщательно проверять. Несмотря на подозрительный темно-коричневый цвет и солевые цветы, лед держал, и мы дважды в течение дня переходили такие широкие разводья прямо на лыжах.
У меня был многократно проверенный метод определения льда на несущую способность. Несложный прибор состоял из черенка от лопаты с примкнутым к нему штыком – четырехгранным стальным наконечником длиной 25 см. Для удобства пользования черенок был снабжен веревочной петлей, куда свободно проходила рука в рукавице. Метод заключался в следующем: я подходил на лыжах (это обязательно) к границе между льдом по цвету и виду надежным и льдом сомнительным, заносил руку с этим своеобразным гарпуном над головой и изо всех сил бил по льду. В зависимости от результата принималось одно из следующих решений.
1. Гарпун проходит через лед легко, и единственное, что останавливает его от погружения «с головой», это моя рука в рукавице. В этом случае следует плавно и аккуратно покинуть это гиблое место.
2. Гарпун пробивает лед до воды, которая быстро наполняет пробитое отверстие. Переход через такой лед связан с большим риском, и решение определяется дополнительными условиями, как-то: температура, протяженность участка плохого льда, наличие на переходе вкраплений более толстого льда для подстраховки и прочее. Для собак и для людей без лыж такой лед очень опасен.
3. Гарпун пробивает лед, но вода поступает медленно. По такому льду можно идти на лыжах и вести собак, стараясь не останавливаться.
4. Гарпун не пробивает лед – можно идти смело, но быть настороже, поскольку могут встретиться места, где лед слабее.
Так вот, на этих разводьях лед соответствовал случаю между номерами 3 и 4, и мы прошли их без особых проблем. Щупом проверял, пробивал, в некоторых местах лед пробивался, но это были узкие места, а в основном лед держал.
Ближе к перерыву мы вышли на многолетний лед, где идти было и полегче, и побезопаснее. Ветерок поднялся, пошла поземка, и горизонт затянуло. Сначала скорость ветра был метров 6–8 в секунду, он дул с юга – юго-востока, почти в спину, немножко в правый бок сзади. К обеду он усилился. Солнце заволокло. Без него стало чуточку грустно в этом сразу лишившемся красок и теней белом мире.
Во время полуденного ланча пришлось сани развернуть целиком поперек ветра, чтобы хоть немного укрыться, и мы сидели, нахохлившись. Зато пока мы завтракали в течение минут 25, солнце усиленно и не без успеха прорывалось сквозь натянувшуюся облачность и снова засияло. Я уж, было, обрадовался, но радость оказалась недолгой, потому что на первом же препятствии, представлявшем собой замысловатый снежный мост, с надолбами и ледовыми заступами, я сломал палку. Алюминиевая палка сломалась пополам, что чрезвычайно меня огорчило. Это была единственная палка по моему росту, запасные – все коротышки. Очень обидно. Взял такую же, которая была у Уилла, просто для сохранения равновесия, и продолжил движение. Эти палки не только короткие, у них такие наконечники, что их трудно выдергивать из снега. В общем, не ходьба, а «просто ерзанье», по Высоцкому. К тому же еще солнце пропало, совершенно исчез контраст, и в связи с этим последние три часа, даже три с половиной, чтобы выдержать направление, я шел, в основном, опираясь на ветер и интуицию. Как показало последнее чтение GPS, интуиция и, главным образом, ветер меня не подвели…
