Сотворение мифа полностью

Можно довольно точно указать и время, когда вендское предание о Рорике приобрело русский колорит. Это произошло около середины XI века. Именно тогда, между 1055 и 1060 годами, на Руси появляется первый отпрыск княжеского рода, наречённый именем Рюрик. Характерно, что его отец Ростислав (ок. 1038–1067), сын новгородского князя Владимира Ярославича, жил в ту пору в Новгороде или Ростове на положении князя-изгоя[134], не имея после смерти отца собственного удела: Владимир Ярославич скончался ещё при жизни своего родителя, Ярослава Мудрого, и согласно родовому обычаю наследования, его потомство потеряло права на долю в общем родовом наследии. Принадлежа таким образом к младшей ветви княжеского рода, Ростислав мог найти в предании о Рюрике идейную основу для противостояния своим дядям — старшей ветви Ярославичей. По всей видимости, в его глазах сказание о приходе Рюрика к ильменским словенам позволяло обосновать старшинство Новгорода перед Киевом и, следовательно, не считаться с волей старшего Ярославича — князя Изяслава, который в 1054 году, уезжая из Новгорода на княжение в Киев, посадил на новгородский стол, в обход Ростислава, своего сына Мстислава. Апелляция к призванию новгородцами мнимого князя-родоначальника в далёком прошлом могла придать законности подобному опыту в отношении самого Ростислава.

Предположительно в начале XII века легенда о Рюрике попадает в древнерусское летописание. Однако это имя так и остаётся одним из самых непопулярных в княжеском роду Ярославичей. Лишь ближе к середине XII века киевский князь Ростислав Мстиславич (и, возможно, кто-то из черниговских князей, о чём упоминает только Татищев) вновь нарекает своего третьего сына Рюриком. На этом история хождения имени Рюрик в древнерусском княжеском именослове завершается.

Все известные княжеские генеалогии во внелетописных памятниках XI–XII веков («Память и похвала князю Владимиру» Иакова Мниха, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, «Слово о полку Игореве») начинают отсчёт поколений великокняжеской династии с Игоря «старого», Святослава и Владимира. Даже в самой «Повести временных лет» поколенная роспись князей (под 852 годом) открывается именем Олега, а не Рюрика.

Летописное предание о призвании Рюрика было принято князьями «от рода русского», так сказать, умом, а не сердцем. Впрочем, и сами летописцы, поставив Рюрика у истоков княжеской родословной, ни разу не объединили разросшееся потомство Владимира и Ярослава под именем Рюриковичей. Древняя Русь обошлась без этого будто бы исконного родового прозвища русских князей.

Ободритские наследники «короля Рорика» недолго сохраняли добытую им независимость. С наступлением Х века открывается эпоха германского «натиска на восток». В 955 году Оттон I наносит поморским славянам сокрушительное поражение на реке Раксе (Рехнице). Германскому войску (7 тысяч всадников и 1 тысяча пехотинцев) противостоит рать ободритского князя Стойгнева (8 тысяч пехотинцев и 1 тысяча лёгких всадников). Славяне не выдерживают натиска немецкой конницы и терпят полный разгром, потеряв две трети войска убитыми и ранеными; 700 славянских пленников казнены после битвы.

Участь поморских славян решена. К середине XII века их сопротивление окончательно сломлено, и на месте славянского Поморья образуются германизированные территории Священной Римской империи — Мекленбургское княжество и Бранденбургское маркграфство.

В 1168 году датский король Вальдемар I (названный в честь своего прадеда по женской линии — Владимира Мономаха) захватывает город Аркону (на острове Рюген). Король повелевает вытащить из храма древний четырёхликий идол Святовита, «накинуть ему на шею верёвку и тащить его посреди войска на глазах славян и, разломав на куски, бросить в огонь» (Гельмольд).

«Русское» население острова принимает христианство, местная династия «русских князей»[135] постепенно германизируется. «Русская» Атлантида на Балтике начинает погружение в историческое небытие.

8 ноября 1325 года, в приморском городке Барт, близ Штральзунда умирает последний «русский князь» с острова Рюген Вислав III. Умирает от нестерпимого горя, всего на полгода пережив потерю единственного сына.

Смерть его не пройдёт незамеченной для современников, но взволнует их ненадолго и скоро встанет в ряд других событий — великих и малых, — случившихся в том году.

Светская хроника 1325 года открылась свадебным хоралом, прозвучавшим 16 января под сводами авиньонской церкви Сент-Клэр, где счастливый граф Гуго II де Сад по прозвищу «Старик» заключил брак со златокудрой Лаурой де Нов, пятнадцати лет, старшей дочерью синдика Авиньона Одибера де Нов (в то время уже покойного) и его жены Эрмессенды де Реал. Добродетельная Лор (так звучит её имя на провансальском наречии) принесёт своему мужу приданое в шесть тысяч ливров и одиннадцать детей, один из которых — Гуго III — станет предком небезызвестного Донасьена Альфонса Франсуа, маркиза де Сада. А ещё она невольно вольёт мучительную отраду в сердце и душу Петрарки…