Это вымышленная история, но она может быть реальной. Возможно, подобная история творится у вас на глазах: у ваших друзей, коллег, соседей. Быть может эта история знакома даже вашей семьей. Эта история не призвана стать нравоучением. Эта история просто знакомит вас с нелегким взрослением подростка. Где-то на задворках подсознания она знакома каждому. Это история о шестнадцатилетней девушке Лизе Иващенко и ее деспотичном и богатом отце. Подростковый максимализм: поиск себя и отречение; как приходит вера и теряется связь с реальностью; как случайные люди могут изменить нашу жизнь и стать причиной смерти. У каждого своя правда прочтения…
1
Запах лекарств, яркий свет и вокруг все белое. Белые палаты с белым постельным бельем на белых металлических кроватях. Люди в белых халатах, раздают больным белые таблетки. Это больница. Педиатрическое отделение. Сюда попадает любой ребенок, то есть человек не достигший совершеннолетия, нуждающейся в общей терапии. С пустяковыми болячками в больницах больше не лежат. Различные ОРВИ и ОРЗ можно дома лечить, стационарно. А госпитализируют только с серьезными заболеваниями.
Сейчас декабрь. Легко подхватить вирус, особенно после добровольно принудительных вакцинаций от гриппа. Сейчас модно ставить прививки от гриппа. Вакцина включает штамп гриппа. Человеку вводят слабый вирус. Он заболевает, лечиться, а после выздоровления организм человека приобретает дополнительный иммунитет, и уже готов противостоять гриппу, блуждающему по улицам крупного уральского города.
Врачи называют это иммунизацией. А на мой взгляд, это фармацевтический заговор. Ну а что? Удобно придумать историю про страшный грипп, от которого лучше защититься, переболев после вакцинации. Ведь после вакцинации хлынут потоки больных в аптеки скупать лекарства и поднимать прибыль отечественной фармацевтике. Будем честны, вероятность подхватить грипп без вакцинации не такая уж и большая. А испытать все радости заболевания после вакцинации придется каждому. А что будет с теми, кто воздержался от лечения или лечился не в должной мере? Ответ прост: осложнения. Да, грипп опасен не сам по себе, а тем, что он может перерасти в осложнения.
И сейчас в педиатрическом отделении городской больницы каждый второй ребенок или подросток лежит с осложнениями после гриппа. У кого-то отит, у кого-то гайморит, у кого-то бронхит. Отделение переполнено больными. В больнице объявлен карантин. Родственники на этой неделе не могут навещать пациентов. Благо не запрещены передачки. Хотя кому какое дело.
– Седьмая палата на кварцевание! – произнесла медсестра писклявым голоском.
Эта фраза означала, что больным седьмой палаты необходимо выйти в коридор на полчаса. За это время будет проведено проветривание. А после включат кварцевую лампу, размещенную прямо над дверью палаты. Озарив ультрафиолетом палату, кварцевая лампа обеззаразит помещение от бактерий и вирусов.
Пациенты седьмой палаты поспешили выйти в коридор. В коридоре был кожаный диванчик и плазменный телевизор. Три мамаши с детсадовскими малышами на руках быстро заняли места на диване и уставили свой взгляд в телевизор. Там шли новости. Как всегда рассказы про доблестных военных и неоднозначную политику. А после больничный коридор пропитался полемикой, которую раздували домохозяйки с умным видом, но абсолютно непонимающие собственной же речи.
Из седьмой палаты также вышли две девочки. Одна такая забавная, рыжеволосая. Ей лет одиннадцать. Она все пыталась хоть с кем-то подружиться. А вторая уже подросток, почти взрослая. Еще полтора года и уже в педиатрию ее не определят. Из палаты она вышла, как зомби, опустив голову в пол, тяжело передвигаясь.
– Иващенко! В процедурный! – все тот же голос медсестры.
По всей видимости, девочка-зомби носила фамилию Иващенко, так как именно она также не спеша и тяжело двинулась в процедурный кабинет.
Процедурный кабинет располагался напротив седьмой палаты. Помещение то слегка продолговатое. Стиль по-видимому больничный минимализм. Все как всегда белое: кушетка, ширма, стол медсестры и шкаф с медикаментами. Медсестра также была в белой одежде. Ее внешность сложно описать. Ведь медсестра скрыта под белой одеждой, медицинским колпаком и марлевой маской. Остается довольствоваться ее писклявым голоском.
– О, Иващенко, проходи – сказала медсестра.
– Как вы догадались, что это я? – удивленно спросила девочка.
Медсестра взяла ампулу какого-то лекарства, надломила верхнюю часть ампулы, чтобы в нее можно было опустить иглу, наполнила этим лекарством шприц и на иглу надела колпачок. После чего с шприцом в руке она развернулась к девочке и произнесла с улыбкой:
– Это не догадки, это профессиональное чутье.
– Какое-то сомнительное чутье – холодно ответила девочка.
– Лиза, ты что такая невеселая? Неужели не идешь на поправку? Видимо зря тебя выписываем. Нужно тебе еще недельку полежать, полечиться.
– Да, я и не против – тяжело вздохнув, чуть шепотом ответила девочка.
– Ладно проходи за ширму и ложись на кушетку… или нужно говорить кладись? Лиза, ты не знаешь, как правильно?
– Нет, не знаю – все также томно отвечала девочка.
– Просто я помню, нам в школе говорили, что нет такого слово «ложи», а есть слово «клади». Вам наверняка тоже такое в школе говорят. Ты должна знать, как правильно…
– Пожалуйста, поставьте уже укол, и я пойду – сказав это, девочка перебила медсестру.
Лиза легла на кушетку, приготовилась как физически, так и морально к инъекции. Она немного зажмурилась и пребывала в ожидании непосредственно укола.
